Огни на Эльбе
Шрифт:
Йо не знал, что в конце концов заставило Олькерта вытащить его оттуда. Может быть, он просто понял, что так будет правильно? Впрочем, в этом Йо сомневался. Он не мог понять, что же еще его на это подвигло. У него не было никакой сколько-нибудь интересной информации о Карстенах, когда он, нервничая, явился к боссу со своим первым отчетом. Он лишь умолял о снисхождении, повторяя, что Карстены – совершенно нормальная семья, без скелетов в шкафу. Они даже оставили при себе больного сына.
Олькерт спокойно выслушал собеседника, не проявляя
Это было похоже на какое-то чудо. Йо безуспешно ломал голову над тем, как вытащить своего друга из беды, а потом внезапно получил сообщение, что должен забрать его. Чарльз был оправдан по всем пунктам обвинения.
Тогда Йо подумал о том, что один-единственный человек обладает такой властью, и невольно содрогнулся. Оказалось, что Олькерт даже может повлиять на полицию и обвести вокруг пальца судебную систему. Это было несправедливо, это было неправильно, но он не стал предаваться ненужным сожалениям. Он просто почувствовал облегчение, узнав, что его друг снова в безопасности рядом с ним.
С тех пор только отношения с Лили и ее семьей не давали ему покоя. Может быть, он все-таки допустил какую-то ошибку?
Франц быстро сбежал по лестнице виллы, листая бумаги, но перед кабинетом, уже потянувшись к ручке, вдруг остановился. Дверь была приоткрыта, и он невольно подслушал разговор родителей. Оба с трудом сдерживали себя и говорили на повышенных тонах.
– Я решительно не понимаю, почему он отвергает ее! – сказал отец. – Олькерт не станет вкладывать деньги в нашу компанию, пока дело со свадьбой не будет решено.
Франц сразу понял, о чем идет речь, и замер, как вкопанный. Сердце бешено колотилось в груди.
– У него наверняка есть личные причины. Ведь бывает, что люди просто несовместимы… – увещевала его мать.
– Личные причины? Какие такие «личные причины»? И он прекрасно знает, что личные предпочтения в таких делах второстепенны. Нет… это просто вздор. – Теперь отец говорил тише, так что Францу пришлось податься вперед, чтобы что-то расслышать. – Говорю тебе, Зильта… Иногда я думаю… Ох, мне трудно это выговорить вслух, но иногда я задаюсь вопросом, может быть, мальчик… ненормальный?
– Но, Альфред, как ты можешь… – Голос матери утонул в шуме, который внезапно поднялся в голове Франца. К своему ужасу, он обнаружил, что его бьет дрожь. С бешено колотящимся сердцем он повернулся и пошел, – нет, почти побежал вверх по лестнице. Ему казалось, что за ним гонится стая волков, желудок свело, слова отца снова и снова стучали в голове: ненормальный, ненормальный, ненормальный!
Наверху он остановился, схватившись за перила и тяжело дыша. Холл словно надвигался на него, причудливо изгибаясь и расплываясь, нашептывая ему, что сейчас самое время. Этот день настал. Он должен сделать это прямо сейчас.
– Франц!
Кай появился словно из ниоткуда. С беспокойством глядя
– Что с тобой?
Франц сделал шаг назад. Кай посмотрел на него, а затем перевел взгляд на перила.
– Что ты задумал? – прошептал он.
Франц видел его, как будто сквозь туман. В ушах стоял звон. Ненормальный, ненормальный, ненормальный.
Внезапно им овладел гнев. Холодная, буйная ярость. Во всем был виноват Кай. Кай, с его мягкими губами, голубыми глазами, крепким телом. Он соблазнил его, подтолкнул к тому, чтобы перейти черту, ступить на путь, с которого нет возврата. Сам не понимая, что делает, он толкнул Кая так сильно, что тот пошатнулся и ударился о перила. Парень ахнул и удивленно моргнул.
– Уходи, – прошептал Франц.
– Но я…
– Я сказал, исчезни!
– Франц, что с тобой?
– Пришли ко мне Зеду!
– Что? – Кай испуганно замер.
Франц глубоко вздохнул. Пригладил рукой волосы, поправил пиджак. Он знал, что делать. Этот план созрел у него давным-давно, хотя он и думал, что в нем не возникнет нужды.
– Ты меня слышал. Отправь ее ко мне. Немедленно. И никому ни слова. – Он подошел к Каю так близко, что от знакомого запаха его пробрала дрожь. Борясь со своими чувствами, он схватил парня за воротник и прижал его к стене.
– Ты меня понял? – спросил он тихо, но так угрожающе, что глаза Кая удивленно расширились.
– Да, – хрипло сказал слуга. – Еще бы не понять. – В глазах сверкнул гнев.
Франц кивнул и отпустил его. А затем, не говоря ни слова, повернулся и ушел.
Зеда стояла у кровати, ее била дрожь. Она была обнажена, одежда лежала на полу у ее ног. По бедрам струилась кровь. Он догадывался, что она окажется девственницей. Придется как-то объяснять весь этот беспорядок.
Франц зажег сигарету.
– С этого момента я буду ждать тебя здесь каждую ночь. Неважно, который час, – спокойно сказал он, выпуская дым. – Приходишь, молча раздеваешься, ложишься в постель. Чтобы ни звука, ясно? А если проболтаешься об этом, я отрежу тебе язык. – Он сделал паузу. – Да-да, ты правильно меня поняла.
Она молча смотрела на него. Ее лицо было белым, как мел, и на мгновение он подумал, что она его не слышит. Ее губы дрогнули, и он нахмурился.
– Ты меня поняла? – прошипел он.
Она едва заметно кивнула. На лбу он заметил кровоподтек. Досадно – поначалу она сопротивлялась. Конечно, он быстро покончил с этим, но синяки могут вызвать вопросы.
– И смотри, чтобы никто ничего не заметил! – рявкнул он. – А теперь убирайся отсюда!
Она вздрогнула, собрала одежду и побрела к выходу, но, споткнувшись, упала, отчего ее чепец сбился набок. Это было почти забавно. Он раздраженно вздохнул, помог ей подняться, вручил туфли и вытолкал из спальни. Он слышал, как она одевалась снаружи, а затем дверь в его покои захлопнулась за ней.