Огневица
Шрифт:
— Вторак, здрав будь. Званка-то дома?
— Не. Утекла в соседнее Белянино. Там свекровь у ней захворала. Звала к себе. Утресь и отправилась с отцом-то. Стой! Куда ты? Погоди, Нельга. Давай хучь поговорим, — парень посмотрел вслед девушке, что быстрым шагом шла по улице. — Эх, ядреная.
Нельге не до разговоров: растерялась, опечалилась. С одной стороны Некрас навис, с другой Цветава. А посреди них Тишенька ее любый. Ведь Некрас и убить может! Вирой* отплатит и выйдет сухим из воды. Квиты род богатый, золота в достатке — откупятся.
Шла мимо заборов, под ноги не глядела, и вывела
Как в тумане добрела до торжища и встала столбом перед лотком Сизых. Меж свежими хлебами приметила девушка нож с оплетенной рукоятью. Мысль родилась сразу — заманить Некраса в новый сруб, что стоял в дальнем углу ее подворья и припугнуть, а там и чиркнуть, если будет нужда. Вот только нож нужен поменьше, чтобы в руку лёг удобно.
— Не дамся тебе, постылый. Лучше сама себя порежу, — прошептала себе под нос, утвердилась в верности решения своего и отправилась домой: работа ждать не станет, деньга сама не прилипнет.
Солнце уже начало заваливаться за Молог, сияло не ярко, но и до темени еще далеко. Нельга тряскими руками устроила небольшой ножик в рукаве, поправила очелье, перекинула косу за спину и вышла за порог своего дома с высоко поднятой головой.
— Нелюшка, куда? — Новица окликнула с крыльца. — Когда к столу ждать? Или опять одной вечерять? Богша утёк на заимку и сидит там, как лешак.
— После, Новица, после.
За Нельгой калитка стукнулась, как отрезала — не вернуться, не спрятаться в доме под теплой шкурой. Воевать шла девушка: за Тишу, за честь свою.
Некраса увидела у домка старого Новиковского. Он стоял у воротец, смотрел по сторонам. Приметил Нельгу, и вроде как выдохнул. Заулыбался, но не глумливо, а как-то странно. С того Нельга удивилась, но вида не показала — злилась и боялась того, что надумала сотворить с молодым купцом.
Прошла мимо, кивнула незаметно, мол, за мной иди. Тот качнулся и пошел. Так и сделали круг — она впереди, он поодаль за ней — вернулись к подворью Сокуровскому и тихим порядком обошли забор, а уж в дальнем углу, пролезли в щель и вошли в новый сруб.
Солнце в окошко малое глядело, красило свежие деревянные стены розовым цветом, ложилось пятнами на бревна. Дух свежий, сладкий — сосновый. Стружка на светлом полу и две широкие лавки по стенам. Стол — большая домовина — только долбить начали. Стоял он посреди будущей гридницы, словно горка малая, изумлял своей неказистостью.
— Нельга, — Некрасов голос прозвучал глухо, напряженно и напугал девушку сильнее, чем сама мысль о том, на что она отважилась. — Зипун скинь.
Нельга сжалась, отошла от Некраса, что остался стоять у двери просторной новой гридницы. Разумно мыслить не перестала, поняла — скинет, нож перехватит незаметно и за спину спрячет. Так и сделала. Одежка плавно соскользнула с девичьего тела, нож остался в руке.
Некрас скинул и свой богатый зипун и шапку, бросил небрежно на лавку и двинулся к Нельге.
От автора:
Вира —
Глава 11
Квит себя не узнавал, не верил, что сердце его может стучать так громко, так быстро от одного только взгляда Нельгиного. Кровь бросилась в голову от ее покорности, от того, что не стала спорить с ним, сбросила по его приказу зипун, тихо отошла к стене и встала рядом с окном. Прислонилась спиной к светлым бревнам, голову вскинула и смотрела так, будто внутри нее пламя бушевало, гудело и рвалось на волю.
Он старался, пытался, упирался и уговаривал себя не бросаться, словно оголодавший волк на законную добычу, но не вышло. В три больших шага прошел гридницу, обхватил Нельгу крепко и приник жадными губами к ее шее, вдохнул запах ее медовый, едва удержался на ногах — голова закружилась, кровь вскипела.
Был бы в разуме, понял бы сразу — не так все и не то. В руках его была не девица живая, а столб: каменный, холодный, застывший. Но Некрас не заметил, целовал жадно.
Опомниться не успел, как почувствовал холод ножа на своей шее, а вслед за этим услышал тихий и опасный голос Нельги:
— А теперь Квит, меня слушай и слушай хорошо, ни единого слова не упусти, — глаза ее сверкали самоцветами, едва искрами не сыпали.
Некрас отпустил Нельгу, руки вдоль тела повесил и застыл. Нет, не боялся — выбить нож из тонкой руки дело простое — любовался. Светлые волосы повисли вдоль лица прядями красивыми. Румянец полыхал ярко на гладких щеках. Брови гнулись дугой, а губы дрожали, манили к поцелуям жарким.
— Слушаю, медовая, говори… — сказал тихо, ровно.
— Сей миг клянись, что не тронешь Тихомира. Велесом клянись! — нож в ее руке дрожал, дрожала и сама Нельга.
Квит понял — боится она. Его боится, себя и того, что замыслила. Ему бы злиться на упрямую девку, а он дрогнул. В груди тихо ворохнулось сердце, окатило теплом и нежностью непривычной. Стоял, смотрел на Нельгу и винил себя за эти вот губы дрожащие, ресницы трепетные. Сам удивился, когда разумел — поклянется. Этой чем угодно поклянется, все пообещает, лишь бы целовала, любила…
— Клянусь, Нельга. Не трону, — и снова любовался, а после и рассердился.
Ведь не за себя просила, за Голоду! Все мысли, вся боль сердечная ему, а Некрас как же? Чем хуже Квит снулого рыбака?! Себя сдержал, снова вернулся мыслями к тому, что после лавки жаркой отпустит его приворот Нельгин.
— Поклялся. Помни о том. Род его не смей пускать по миру. Снова клянись, Квит! — подступила ближе, почуяла силу свою.
— Снова клянусь, медовая, — дал ей подойти, улыбнулся и легонько по руке ее стукнул.
Нож с лязгом упал на деревянный пол, подпрыгнул разок и улетел под лавку. Нельга проворно отскочила от Некраса и бросилась вон из гридницы, но он поймал, зажал руки цепко, прижал к стене горячим телом и прошептал в медовые волосы.
— Куда собралась? Не договорили. Ты мне еще должна. Ай, не помнишь? — прошёлся жаркими губами воль щеки, мазнул румяные губы своими.