Огненный вихрь
Шрифт:
Лизетта обвела взглядом огромный зал, предназначенный для бала, и прикинула, что здесь должно быть не меньше трехсот человек. Она пригубила шампанское и улыбнулась Жаклин, извинявшейся за то, что ей надо срочно переговорить с каким-то членом благотворительного комитета.
— Спасибо за платье, marnan, — шепнула Лизетта, оставшись вдвоем с матерью. — Вкус тебя, как всегда, не подвел.
— Ox, cherie, я так рада, что тебе нравится! К тому же у меня просто дух захватывает, как посмотрю на тебя в Нем. Лизетта благодарно
— Ты Когда летишь в Сидней?
— В будущую субботу. Просто не дождусь.
— Еще бы, сколько не отдыхала! Могла бы взять и две недели.
Луиза сокрушенно развела руками.
— Что поделаешь, я не могу надолго бросить магазин. Может, удастся еще на недельку вырваться ближе к концу года. Как дела пойдут.
— Луиза, Лизетта, добрый вечер!
Ну вот, опять этот голос, опять это нервное напряжение! Какого черта Джейк сюда явился? А отчего б ему и не явиться? — возразил ей внутренний собеседник.
Она достойно выдержала его загадочный взгляд и даже сумела выдавить из себя какую-то вежливую фразу, в то время как мать одарила его поистине обворожительной улыбкой.
— Как хорошо, что вы все-таки освободились!
Так это Луиза его пригласила? Может, они составили заговор против нее? Лизетта в своей досаде не расслышала слов Джейка, усаживающегося напротив. — Прошу прощения, я немного опоздал.
— Какие пустяки! — отмахнулась Луиза. — Вы же предупреждали, что, может быть, и вовсе не придете.
В голове не укладывается! — негодовала Лизетта. Если б не боязнь обидеть мать, она бы просто извинилась и покинула этот бал. Боже, до чего она дошла! Готова наплевать на приличия, показаться грубой, и все из-за того, что Джейк всеми правдами-неправдами проникает в ее жизнь. Везде: на работе, в обществе, даже дома — нет чтобы поселиться в отеле!
Но зачем, чего он добивается? Неужели он так мстителен, что ведете ней эту жестокую игру, пытаясь побольнее ее унизить?
Власть и жестокость идут рука об руку, а он-то, без сомнения, обладает и тем и другим. И ведь какое дьявольское оружие избрал — воздействует на ее чувственность, стремится возбудить ее в сексуальном плане! Непостижимо!
Но она не даст ему одержать победу, пусть не надеется! У нее тоже есть свое оружие: вежливая отчужденность, решительный отказ от всех его приглашений, общение только на деловой почве.
Все это прекрасно, с досадой размышляла она несколько часов спустя, однако же она так и не сумела уклониться от его приглашения на танец. Он будто не слышал ее отказа, и самое ужасное — он знал, что она чувствует, когда с бесстрастным и непроницаемым видом положил руку ей на талию и закружил по залу.
— Вы вовсе не обязаны со мной танцевать, — вспыхнула Лизетта.
Нелепо чувствовать себя в опасности здесь, в зале, и все же, стиснутая в его объятиях, упирающаяся взглядом в черный галстук-бабочку (высокие каблуки прибавляли ей всего
— Разумеется, не обязан, — невозмутимо отозвался Джейк.
Из ореховых глаз едва не посыпались золотые искры.
— Тогда зачем…
— Вы не допускаете, что мне этого хочется? — протянул он, и стальное кольцо обхвативших ее рук сжалось еще сильнее.
— Почему вы всюду преследуете меня?! — выпалила Лизетта. — Ну, в офисе — понятно, но где бы я ни появилась помимо работы — везде вы! — Она глубоко вздохнула. — Кажется, даже мою мать вовлекли в заговор против меня: она присылает вам билеты, приглашает на званые обеды. По-вашему, вы ведете себя порядочно?
— А почему я должен вести себя порядочно? Это никогда не входило в мои планы.
— Вот именно! — огрызнулась она. — Но как бы там ни было, в этой схватке вам не победить!
Он наклонился к ней так низко, что губы его почти коснулись ее виска. — Смиряться с поражением не в моих правилах. Классический тупик, не правда ли?
— Тогда почему бы не бросить игры и не оставить меня в покое? — почти умоляюще произнесла Лизетта.
— Вы сами понимаете, что это невозможно.
Он легко поцеловал ее в мочку уха, и Лизетта отпрянула, будто опаленная огнем. — Как вы смеете?!
— Не бойтесь, я вас не съем, — насмешливо проговорил он.
Лизетта чуть не задохнулась от гнева.
— Никто вас не боится, но если вы еще раз ко мне прикоснетесь…
— Уж извините, соблазн слишком велик. Я постоянно представляю вас в постели. Что вы надеваете на ночь — шелк или атлас? — спросил он нараспев, а потом добавил с мечтательным видом: — Или, может, вовсе ничего?
— Вам этого никогда не узнать!
— Вы уверены? — Он поднял бровь. — Да, черт бы вас побрал!
— Не может быть, чтоб мой отец остался единственным мужчиной в вашей жизни.
Глаза Лизетты потемнели.
— Адам всегда был нежен и добр ко мне!
Он мрачно улыбнулся.
— Но вы еще не знаете, каков я в постели.
По телу Лизетты пробежал озноб: инстинкт подсказывал ей, каким любовником мог быть Джейк. Необузданным, страстным, бесстыдным…
Внезапно Лизетта испугалась за себя: если она поддастся искушению это проверить, то уже никогда не будет больше прежней Лизеттой.
— Я и не собираюсь это выяснять, — отрезала она.
— Смело звучит, — протянул Джейк, — тем более в устах женщины, чьи слова постоянно идут вразрез с диктатом ее собственного тела.
— На этот раз вы зашли слишком далеко, — дрожащим голосом проговорила Лизетта и дернулась, чтобы освободиться от его рук. — Проклятье, отпустите же меня!
Но он не ослабил хватки.
— Предлагаю вам продолжить выяснение отношений в несколько более соответствующей обстановке.
— Да идите вы!..