Огненный мир
Шрифт:
Девушка с трудом оторвала взгляд от битвы, подняла голову и с удивлением обнаружила, что солнце уже клонилось к горизонту. Архимаг все так же неподвижно сидел в кресле рядом с ней, а четверо магистров закрыв глаза, неутомимо шептали и пасовали непонятные заклятья. Только несколько избранных студентов, в числе которых угораздило оказаться Номате, продолжали спокойно наблюдать с высоты птичьего полета затем, как таят войска защитников.
Номата хотела отвернуться, закрыть глаза и уши, но словно чужая, злая воля заставляла смотреть на этот кошмар. Казалось, что армия зомби даже не уменьшилась в размерах, а
Но вот в этой резне взгляд выхватил что-то особенное — один из ополченцев вдруг будто тараном пронзил ряд зомби, и остервенело махая черным мечом, стал продвигаться к воротам оставляя за собой настоящую просеку. Опешившие солдаты не успели ему помочь, и скоро зомби взяли его в кольцо. Номате показалось, что храбрецу настал конец — но показалось только на секунду. Бездоспешный человек залез на самую высокую гору тел и стал крутиться во все стороны, споро расчленяя подступающих к нему врагов. С замиранием сердца, ей показалось, что она узнает этого человека…
А когда через несколько страшных минут, за его спиной вдруг распахнулись крылья, и он вновь стал прорубаться к воротам, исчезли последние остатки ее сомнений. Альтаир…
— Зачем же ты так, моя любовь?… Зачем идешь на смерть?
Глава 15
Покров снежно-белых облаков на темно-синем небосводе в разных местах пробивается снопами золотистых лучей — правда я не обращал внимания на красоту природы, солнечный свет мне нужен был лишь для того, чтобы полюбоваться на творение человеческих рук. Я вытянул правую руку к небу, словно солдат отдающий честь какому-то диктатору, но на самом деле смотрю на серебреный браслет подаренный мне архимагом. Сделанный по заказу у лучших ювелиров этого мира, он казался олицетворением чистоты и одновременно пролитой крови: тонкая пластина из не окисляющегося серебра изящно обернула мое запястье, а на постаменте в ее центре, словно король на троне, сто одной гранью блистает рубин гранатового цвета. Это был самый большой рубин, который архимагу удалось найти в своей коллекции, не знаю сколько весит в каратах, но сам он величиной с половину моего кулака.
— Красивый амулет, — завистливо выдохнули рядом.
— Красивый, — не стал спорить я, опуская руку и закатывая рукав.
Лицо сказавшего это человека было не разглядеть из-за забрала простого шлема — ясно только что это ополченец, а не солдат. Впрочем, удивляться этому не приходилось — вокруг меня тесно как селедки в бочке стояли тысячи ополченцев. Они ждали своей очереди умереть, и понимали, что их черед настанет сразу после того, как падут солдаты в первых рядах. Все эти вчерашние горожане нервничали, испускали флюиды страха и ужаса, но почему-то никто из них не порывался бросить оружие и бежать в тыл войска. Я не верил в их благородство и в высокую мораль — просто они были загнанными в угол крысами, которым ничего не оставалось, как броситься на врага в попытке сохранить себе жизнь.
— Напрасно спрятал браслет, — тяжело вздохнув произнес ополченец в шлеме, — минута созерцания этого чуда была единственным приятным моментом в этом кошмаре… К сожалению, чует мое сердце, твой браслет скоро окажется
Я покосился на не в меру болтливого соседа по строю, но ничего не сказал. Браслет у меня на руке, уверен, видел не только он, но всем кроме него, в данный момент было как-то плевать на драгоценности. Все готовились к смерти.
— Вижу ты не очень разговорчив, — вновь донеслось из-под короткого забрала. — А можно я заберу это сокровище, если убьют тебя, а я каким-то чудом уцелею?
Я глянул на короткий меч в его руке, на круглый деревянный щит — правильный выбор оружия, в такой толпе воевать коротким клинком сподручнее, вот только щит развалиться на части после первого же молодецкого удара, а тонкий шлем и дубленная куртка не спасут даже от касательного.
— Да ладно, шучу я, — торопливо бросил он, вероятно приняв мой взгляд как оценивающий противника, — просто шучу… Так где ты взял такое чудо?
— Архимаг подарил…
Он заржал как ненормальный.
— Ха-ха, архимаг, — отсмеявшись и снимая шлем, чтобы смахнуть с глаз выступившие слезы, громко провозгласил он. — А ты шутник. Слышали? Архимаг подарил! Не думал, что в свой последний час стану смеяться как ребенок.
Я пожал плечами и вновь уставился перед собой.
Даже поднявшись на цыпочки чтобы посмотреть поверх голов впередистоящих, мне не удавалось увидеть сражение, лишь очень далеко на площади у ворот виделись вздымающиеся вверх окровавленные клинки и блеск наконечников пик. Видимо ратники там уже ходят по телам павших.
— Ну ладно, ладно, — предупредительно проговорил веселый ополченец, хитро на меня смотря, — я тебе верю. Но если ты знаком с самим архимагом, то он не мог подарить тебе обычный браслет. Наверняка он зачарован! Тогда получается что это артефакт? Что он может? Наверно с его помощью ты размажешь всех этих зомби на раз-два?
— Конечно, — утвердительно кивнул я. — Ну, браслет сам по себе всего лишь украшение, а вот рубин… Рубин служит темницей для захваченных мною душ. Тут их поместится около трех десятков. А вообще думаю, я бы справился с этой армией даже без браслета, во мне тоже может поместиться столько же душ…
Ополченец не выдержал и взорвался оглушительным смехом. Все вокруг повернули к нему головы и поспешно отвернулись: человек не выдержал ожидание битвы и сошел с ума — бывает.
Наконец он перестал трястись и всхлипывать, странно, но его выдержки хватило на то, чтобы не разжать руки и ни уронить шлем, меч и щит. Ведь в этом случае, он вряд ли бы смог их поднять — в этой тесноте с трудом можно двигать рукой.
— Ну, хватит, хватит. Не смеши больше, — слезно попросил он. — Скажи лучше, где твой меч. С чем ты собираешься сражаться? Надеешься подобрать оружие в бою?
— Да нет. Когда придет время, я материализую клинок из своей сути — это прекрасное оружие.
Чтобы вновь не засмеяться, он закусил воротник своей куртки, постоял так, отдышался и вновь повернулся лицом ко мне:
— Ну хорошо, допустим. Но не пойму, раз ты такой могучий маг и воин, почему ты не пошел сражаться в первых рядах?
— Не успел немного, а потом стало поздно — в этой тесноте не протолкнуться.
— То есть, — благодушно продолжил паренек, — ты дожидаешься, когда мы окажемся в первых рядах, а потом порубаешь всех в капусту?