Огненный город
Шрифт:
И тут Тоня услышала позади:
– Антонина Кулебяка! Мне нужна Антонина Кулебяка!
Тоня обернулась и бросилась к кричащему человеку. Схватила его за локоть и оттащила в сторону.
– Тише вы, – прошептала она, оглядываясь по сторонам.
– Девочка! Вы Антонина Кулебяка! – восторженно завопил человек. – Как же я рад вас видеть. Только посмотрите – настоящая Антонина Кулебяка, – радостно обратился он к окружающим.
– Тоня, называйте меня просто Тоня, – прошипела покрасневшая девочка. – Тоня!
Но гость не унимался:
– Подумать
Ещё не лучше… Девочка Кулебяка, похожая на деда.
Тоня возвела к небу лицо, выдохнула и поинтересовалась:
– Где же ваши вещи?
– О, точно! – опомнился Профессор и отцепился от спутницы. – Где-то здесь, я оставил их где-то здесь.
Тоня тоже стала оглядываться в поисках чемоданчика, или раритетного саквояжа, что более соответствовало возрасту приехавшего. Но тут он победно вскрикнул и поднял над головой небольшой, туго набитый рюкзачок.
Только теперь Тоня полностью оглядела гостя – это был худой, ростом чуть выше неё, пожилой человечек с всё тем же, как в молодости, живым блеском в глазах и гнездом спутанных волос на голове. Одет он был в клетчатую рубашку и в джинсы. А на его левой коленке красовалась внушительных размеров рваная дыра.
– Упал неудачно, – оправдался он, заметив интерес девочки, а потом перевёл взгляд на её коленку.
Они расхохотались одновременно, и Тоня мигом прониклась симпатией к этому забавному другу деда.
– Ничего, что я на роликах? – спросила Тоня, приближаясь к нему. – Это вам не сильно помешает?
– Никак нет, – отозвался Профессор, и расстегнул рюкзачок. – Не только не помешает, а очень даже порадует.
С этими словами он вытащил из рюкзака точно такие же ролики и хитро подмигнул Тоне.
– Вот это да, – присвистнула девочка.
А Профессор сел прямо на грязный пол, стянул пыльные башмаки и устроил на ногах роликовые коньки.
– Это вообще моё любимое средство передвижения, – объяснил он. – На новом месте не хотелось производить странное впечатление, вот и достал с антресолей башмаки. Догоняйте, Антонина Кулебяка!
– Куда мы сейчас? – крикнула в спину старику поражённая девочка. – Домой?
– Навстречу приключениям! – донёсся издалека ответ.
6.
Когда прозвенел звонок на большую перемену, Озерова Елена Дмитриевна, учительница русского языка и литературы, выгнала детей из класса и заперла за собой дверь, оставив помещение проветриваться. Нетвёрдой походкой она направилась к столовой. День выдался сложный – пятиклашки, как один, не приготовили домашнее задание, шестиклассники вообще подрались на уроке, когда она задержалась в учительской всего-то на семь минут, а эти шалопаи уже носы себе расквасили! Родной седьмой «Б» тоже как с цепи сорвался – хулиганит, обманывает, болеет. Несколько человек наглым образом прогуливают, а Грелкина выгораживают с небывалой изощрённостью. Эх… А ещё это собрание родительское вечером. Ну почему именно сегодня, когда по телевизору такая передача интересная про магов и экстрасенсов намечается?
Всё
Елена Дмитриевна добрела до столовой, купила порцию пюре с тремя сосисками, и направилась к любимому столику в левом углу зала. Все дети знали, что там обедают учителя, поэтому места не занимали. Сегодня на столе лежала кипа бумаг. Елена Дмитриевна присмотрелась и ахнула – это был целый блок, «с мясом» выдранный из книги. Страницы пожелтевшие, пахнут гарью.
– Какое кощунство! – возмутилась она и огляделась. – Чья это работа? Кто забыл?
Столовая продолжала гудеть пчелиным ульем, не обращая на свершившееся преступление никакого внимания.
Тогда Елена Дмитриевна присела на стул и присмотрелась. Буквы были незнакомые. Учительница понятия не имела, на каком языке написаны слова.
Хотя постойте… Язык-то был неизвестный, но нечто подобное уже попадалось ей на глаза. В прошлом месяце Елена Дмитриевна обнаружила в своём почтовом ящике брошюрку с точно такими же буквами. А две недели назад ещё одну ей под дверь подсунули.
– Тарабарская грамота какая-то, – проворчала она, кончиками пальцев перелистывая странички.
Ей, как словеснику, всё это было крайне интересно, но только позже, не сейчас, в свободное от отнимающей все силы работы время.
Елена Дмитриевна сунула находку подмышку, и, дожёвывая на ходу сосиски, направилась в учительскую.
В учительской она заглянула в компьютер. В почтовом ящике бултыхались несколько писем от особенно ответственных родителей. Остальные родители скромно промолчали. Елена Дмитриевна расценила это молчание как согласие прийти сегодня в школу.
Звонок на урок застал Елену Дмитриевну врасплох – у неё никак не сходился электронный пасьянс. Досадно вздохнув, она поспешила наверх, в свои законные владения, с портретами Пушкина и Лермонтова на стенах. Десятый «А» с недовольными физиономиями толпился у двери – мол, что вы у нас драгоценное время от уроков отрываете своими опозданиями?! Но Елена Дмитриевна понимала, что недовольные выражения эти лица приобрели, как только она появилась на горизонте.
В классе было свежо, даже прохладно.
– Одинцов, закрой окно, – велела Озерова и заметила на столе то, чего раньше здесь не было и никак не могло оказаться.
Толстенная книжка, ну словарь Ожегова, ни дать, ни взять, только обложка изысканная, богатая. С вензелями, вышивкой, котом или лисом на обложке, у которого глаза-камешки явно драгоценные, а на лбу третий глаз большой, на изумруд похож. В камнях учительница средней школы разбиралась плохо, и в целом относилась к ним демонстративно равнодушно. В ювелирные магазины не заглядывала – ну чего душу травить камнями? Если только это не кирпич на голову, тогда равнодушие как рукой снимало. К счастью, кирпич угрожал жизни Елены Дмитриевны только один раз, и не нанёс повреждений.