Огненный адепт
Шрифт:
Дилль бросил косой взгляд на гроссмейстера. Последние слова явно предназначались ему. Ну, что ж, не привыкать. Кстати…
— Кстати, а как теперь быть с моим амулетом?
— Тебе сюда принесут новый, капнешь кровью на Руадо, и вновь станешь полноправным членом Академии. И, разумеется, данные о твоих штрафах будут восстановлены, — тут гроссмейстер пристально посмотрел на Дилля и добавил: — Я уверен, что в истории с твоим амулетом наверняка замешан мастер Иггер, хоть он и не сознаётся.
Дилль недовольно скривился и решился задать вопрос, который давно его мучил:
— А зачем вообще эти амулеты? Вы не находите,
Гроссмейстер пожал плечами.
— Наверное, что-то от некромагии в них есть. Мастер Гвинард, который и разработал это заклинание лет сорок назад, весьма увлечён этим направлением.
Брови Дилля поднялись от удивления. Вот это да! Гроссмейстер открыто признаётся, что один из высших мастеров Академии занимается некромагией, которая уже много веков запрещена.
— И нечего демонстрировать шевеление своих зелёных бровей, — раздражённо проговорил Адельядо. — Я же не сказал, что Гвинард занимается некромагией и поднятием мертвецов. Он изучает элементы этого направления магии — они необходимы для врачевания. Или ты думаешь, что наша Ситгарская Академия просто так стала лучшей по профилю врачевания из всех магических учебных заведений?
— Я об этом даже не знал.
— Теперь знаешь. А амулеты, в которых присутствует элемент некромагии, явились побочным продуктом исследований мастера Гвинарда. И оказались весьма полезной штукой.
— Ну да, когда надо заставить кого-нибудь сделать что-то, то амулет — вещь незаменимая, — проворчал Дилль. — Вы-то сами, ваша премудрость, испытывали на себе такое воздействие? Это, как минимум, неприятно.
— Хотел бы я посмотреть на того мага, который сможет воздействовать на мастера через амулет, — усмехнулся Адельядо. — Нет, конечно, я даже в экспериментальных целях никому не позволял. Но амулеты нужны не только для воздействия. Они являются пропуском в Академию, с их помощью старшие мастера определяют, куда можно ходить адептам, а куда нельзя. Сам понимаешь, безопасность от этого только повышается — наличие амулета гарантирует, что никакой шпион или просто чужак не проникнет к нам. А даже если проникнет, то дальше входной двери не пройдёт.
Дилль про это как-то не думал. Да, определённый смысл в этом есть.
— Кроме того, не забывай, что в Академии не принято воздействовать на амулет другого мага. Не запрещено, но это считается дурным тоном.
Дилль вспомнил, как мастер Гвинард заставил его войти в водную лабораторию — ага, как же, не принято! Но промолчал.
Гроссмейстер поднялся и сказал:
— Всё, мне нужно идти. Хочу дать тебе один совет: не пытайся больше играть с заклятьем подчинения. Эта штука — смертельно опасная. И то, что дважды удалось, на третий раз может не сработать. А я не желаю лишать Академию перспективного адепта из-за чьей-то глупости.
— Подумаешь, одним адептом больше, одним меньше, — проворчал Дилль, не оставлявший намерений снова повторить процедуру снятия штрафов. — Академия не обеднеет.
— Мальчишка! Сопляк зелёный! — вдруг разъярился гроссмейстер. — А ты знаешь, что в бытность мою адептом в Ситгарскую Академию брали только мужчин, доказавших свой яркий магический дар? Здесь училось несколько тысяч адептов, не считая магистров и архимагов, повышавших квалификацию. А ты знаешь, что в столовом зале в то время трапезы проходили в два или даже в три
Дилль с удивлением смотрел на разбушевавшегося старого мага. Оказывается, гроссмейстер способен и на обычные человеческие чувства. Похоже, он по-настоящему переживает наступающую гибель магии.
— Магия умирает, Дилль, — неожиданно тихо сказал Адельядо. — Раньше группы новых адептов формировали по возрасту, по силе и направленности дара. А сейчас… Да что тут говорить, ты же сам видишь. Ну, вот с вами учится Кротт. Раньше его бы на лигу не подпустили к Академии — магические способности у него минимально низкие, к тому же ещё и нестабильные. А сегодня мы возимся с ним, пытаемся развить хотя бы то, что у него есть. Потому что даже этот крошечный магический талант — уже редкость.
Гроссмейстер выпрямился, расправил плечи и сверху вниз посмотрел на Дилля.
— Поэтому, чтобы я от тебя не слышал глупости «одним больше, одним меньше». Нам дорог каждый адепт. Магия должна жить и развиваться.
— Я понял, гроссмейстер, — серьёзно сказал Дилль, но тут же хитро прищурился. — Только зачем тогда вы изо всех сил пытаетесь уморить адептов нескончаемой учёбой и непрерывными наказаниями? Как-то это не вяжется с заботой о новом поколении магов.
Адельядо, поджав губы, помолчал, затем вздохнул:
— Когда-нибудь твой пытливый ум приведёт тебя к беде. Прими то, что есть, понимание придёт позже. Если, конечно, доживешь до этого времени. Сейчас тебе принесут новый амулет, а потом поспи. Твои десять полных отработок никто не отменял, так что отдохни, пока есть возможность.
Вот те раз — Дилль озадаченно почесал затылок. Вместо ответа на прямой вопрос — какие-то непонятные угрозы. Или гроссмейстер знает что-то такое, о чём сам Дилль не подозревает?
Глава 18
Герцог Фрадбург отложил в сторону список дел и прикрыл его толстой папкой в богатом кожаном переплёте, чтобы посторонний, вошедший в кабинет герцога, не смог увидеть ничего важного. И хотя вошедший человек был далеко не посторонним, но привычка взяла своё.
— Ваша светлость, я пришёл, — с порога начал раскланиваться «архитектор».
— Вижу, не слепой, — проворчал Фрадбург. — Я недоволен твоей работой, Реус.
— Почему, ваша светлость?
— Потому что твои ребята, умениями которых ты так хвастался, не смогли поднять чернь на мятеж. Или ты забыл, что обещал мне поджечь нижний Тирогис, как смоляной факел?