Огненное море
Шрифт:
— Итак, у нас есть время, — проговорил Эпло. — Но нам нужно будет пересечь Огненное Море.
— Я знаю один способ, — промолвил принц, — если у вас хватит смелости им воспользоваться.
У них было время. Но времени на то, чтобы размышлять, хватит у них смелости или нет, не оставалось.
И Альфред ответил, высказав вслух мысль Эпло:
— У нас нет выбора.
Глава 43. НЕКРОПОПИС, АБАРТАХ
Некрополис исполнил пророчество, заключенное в его имени. Мертвые тела валялись в дверях, на порогах домов — людей убивали раньше, чем они успевали добежать
Призрак принца Эдмунда провел их по извилистым туннелям Города Мертвых. Они не стали выходить через главные ворота — выскользнули из него через одну из «крысиных нор». Оказавшись вне стен, они услышали в отдалении глухой рокот, эхом отдававшийся под высокими сводами пещеры и сотрясавший землю. Армии мертвых готовились к войне.
Множество паук, все еще впряженных в повозки, бродили в окрестностях Некрополиса. Животные были напуганы криками и запахом крови. Их хозяева и всадники были мертвы, тела их валялись там, где их застигла смерть, или же возвращены к жизни — теперь эти мертвые тоже присоединились к чудовищной бойне. Эпло и Джонатан вытащили из одной повозки тела мужчины, женщины и двух детей и сами уселись в нее, следом заполз Альфред, навряд ли сознававший, что делает, — большей частью его действия направлял Джонатан, реже, с грубой решительностью — Эпло.
Повозка покатилась вперед. Кажется, паука ощущала огромное облегчение оттого, что у нее снова появился хозяин. Джонатан правил повозкой, Эпло сидел рядом с ним, внимательно и настороженно наблюдая. Кадавр принца Эдмунда очень прямо сидел возле Альфреда на заднем сиденье. Призрак принца указывал дорогу. Они проехали несколько миль на восток, направляясь в сторону Граничного Хребта. Доехав до перекрестка, повозка повернула на юг, к берегам Огненного Моря. Пес бежал рядом с экипажем, временами начиная лаять на пауку, чем приводил животное в немалое замешательство.
Джонатан ехал так быстро, как только было возможно. Повозка раскачивалась и подпрыгивала на брусчатке дороги, мимо проплывали зеленовато-коричневые поля травы-кэйрн. Альфред вжался в угол повозки, явно ожидая, что экипаж перевернется или что он сам вылетит на дорогу. Он был охвачен страхом за свою жизнь — чувством, которого не понимал, коль скоро не слишком много смысла было теперь в его существовании.
«Какой животный инстинкт заставляет нас спасаться от смерти, беречь свою жизнь? — с горечью спрашивал себя Альфред. — Что заставляет нас жить, когда много легче остановиться и ждать смерти…»
Повозка стремительно повернула, едва не перевернувшись. Сартан с размаху врезался в ледяное плечо кадавра. Экипаж выровнялся. Альфред сел и выпрямился, поддерживаемый кадавром, который помогал ему, храня свое обычное достоинство.
«Почему я цепляюсь за жизнь? В конце концов, что мне осталось в жизни? Даже если мы сумеем бежать из этого мира, куда мне бежать от того, что видели мои глаза, от памяти о том, что сталось с моим народом? Почему я так спешу предупредить Балтазара? Если он выживет, он продолжит поиски Врат Смерти. Он узнает, как пройти через них, и принесет в миры за Вратами заразу некромантии. Да и сам Эпло говорил, что хочет принести знание некромантии
— Он борется с этим, как и ты, — проговорил принц, нарушая течение мыслей Альфреда.
Ошеломленный Альфред хотел было что-то сказать, но тут повозку тряхнуло, да так, что он чуть не откусил себе язык. Слова застряли у него в горле. Однако принц понял его и без слов.
— Только один из вас троих открыл свое сердце истине. Джонатан не понимает всего до конца, однако он близок к пониманию, много ближе, чем все вы.
— Я хочу… знать… истину! — сумел выговорить Альфред сквозь стиснутые зубы.
— Действительно хочешь? — проговорил кадавр, и Альфреду показалось, что на его бескровных губах мелькнула улыбка. — Разве всю твою жизнь ты не пытался отрицать этого?
Его обмороки — сперва сознательные, просто попытки сохранить в тайне магическую силу сартана, ставшие теперь неподвластными его воле. Его неуклюжесть — тело не в ладах с душой. Его неспособность — или нежелание — вспомнить заклятие, которое дает ему слишком большую власть, нежеланную власть, власть, которую непременно попытались бы захватить другие. Его извечная позиция наблюдателя, нежелание совершать какие-либо действия, будь то во зло или во благо…
— Но что еще мне оставалось делать? — защищаясь, проговорил Альфред. — Если бы менши узнали, что я обладаю силой и могуществом бога, они заставили бы меня воспользоваться этой силой, чтобы изменить их жизнь.
— Заставили? Или ввели бы в искушение?
— Вы правы, — признал Альфред. — Я знаю, что я слаб. Искушение было бы слишком сильным — оно и было слишком сильным. Я поддался ему — спас жизнь ребенка, Бейна, хотя его смерть предотвратила бы многие трагические события.
— Почему вы спасли ребенка? Почему, — глаза призрака вперились в Эпло, — вы спасли человека? Вашего врага? Врага, который поклялся убить вас? Загляните в свое сердце, ищите там ответ — правдивый, истинный ответ.
Альфред вздохнул:
— Вы будете разочарованы. Мне хотелось бы сказать, что я следовал каким-либо высоким принципам, что мной руководила рыцарская честь, мужество самопожертвования… Но — нет. В случае с Бейном, это была жалость. Жалость к нелюбимому ребенку, который умер бы, так и не изведав счастья — даже на мгновение. А Эпло… Несколько кратких мгновений я провел, если можно так выразиться, в его шкуре. Я понимаю его. — Альфред перевел взгляд на пса. — Мне кажется, я понимаю его лучше, чем сам он понимает себя.
— Жалость, милосердие, сострадание.
— Боюсь, это все, — сказал Альфред.
— Это действительно все, — ответил призрак. Дорога, по которой они ехали, была пустой и заброшенной. Правда, недавно по ней прошло множество людей — вернее сказать, часть войска мертвых на пути к берегам Огненного Моря. Шлемы, щиты, пластины доспехов, кости, а кое-где и скелеты отмечали путь армии. По сторонам дороги виднелись повозки; ехавшие в них люди либо были убиты, либо бежали, заслышав о приближении войска мертвых.