Огнём и сталью
Шрифт:
— Помнишь, сын, рассказ Брэдберри о раздавленной бабочке? — негромко произнёс Норд со странным выражением лица.
— Конечно, отец, — несколько растерянно ответил Харальд. — А что такое?
— Эффект бабочки… Одна раздавленная бабочка смогла изменить мир… А человек? Что может сделать всего лишь один человек? Или же смерть одного человека? Будет ли то минимально необходимым воздействием, или же время всё-таки эластично?
Мальчик не слишком понимал о чём говорит Виктор, но всё равно попытался поймать нить его рассуждений.
— Ну, если рассуждать, то, наверное, всё-таки жизнь или
— Но ведь в «Кибердайн Системс» наверняка были и другие специалисты, которые могли что-то восстановить? — возразил Виктор.
— Многое, но не всё, — кивнул Поттер. — Так что в любом случае даже если бы Судный день всё-таки произошёл, то уже явно не в 97-м. Тем более у того же Брэдберри все изменения вылились лишь в том, что слегка поменялась орфография да к власти пришёл другой кандидат в президенты. Никаких разумных динозавров вместо людей и мировой карфагенской империи.
— Тоже верно, — Норд прикрыл глаз. — А что если для изменения будущего требуется не просто сделать выбор? Что если для этого требуется убить человека?
— Если этот человек будет виновен в гибели миллионов, то никаких проблем, — уверенно заявил Харальд. Внезапно его кольнуло нехорошее предчувствие…
— Знаешь, сын… Жил на свете один человек, — аврор упёр в сына тяжёлый взгляд. — Не маньяк и не тиран. Просто дурак. Но из-за этого дурака погибла бы великая страна, а много её граждан умерли бы или стали несчастны. Как считаешь, сын, он был достоин смерти?
— Его нельзя было переубедить?
— Нет.
— Значит, достоин.
— Я тоже так решил шесть лет назад, — неприятно рассмеялся Норд, беря в руки «глок». — Сегодня должна была официально прекратить своё существование страна, в которой я родился — Союз Советских Социалистических Республик… А из-за меня история повернула куда-то не туда. Возможно, я стану вторым Принципом и из-за меня начнётся или Вторая Российская Гражданская, или вообще Третья Мировая — это мне уже неведомо… Но знаешь что, сын?
Виктор приблизился в Поттеру.
— Я ни о чём не жалею, — безумно улыбнулся аврор. — Мне и так по совокупности грехов светит Ад, так что одной взятой жизнью больше, одной меньше… Потому что это всё было, как говорит наш дражайший Дамблдор, «ради общего блага». Вот только он считает, что проливать кровь стоит лишь для сохранения существующего порядка. А я считаю, что если всё вокруг прогнило, то лишь на самом краю есть шанс одуматься и всё изменить… Лишь потеряв всё, можно обрести свободу… Лишь когда грянет гром, и содрогнётся время…
— Я давно хотел спросить тебя, отец, — серьёзно произнёс Харальд. — Ты — пророк?
Время войн и катастроф я читал по картам снов, И на грязных площадях я взывал к толпе. Но пророк для людей — и колдун, и лицедей В их глазах я видел страх — страх душой прозреть!— расхохотавшись, по-русски пропел Норд и сделал большой глоток виски. Закашлялся, перекривился,
— Пророк? Возможно. Но очень хреновый. Мне было открыто, что МОЖЕТ случится в период с Хэллоуина 81-го по сентябрь 2017-го в мире и с тобой, сын… Нет, там не было для тебя ничего слишком уж плохого — ты бы победил возродившегося Волдеморта, женился, наделал кучу детишек… — Виктор хитро подмигнул. — Вот только я решил, что этого будет маловато, да и было бы неплохо обеспечить тебе более весёлое детство. Да и всем этим террористам спуску давать нельзя…
Аврор ещё что-то говорил и говорил, а потом мирно захрапел в кресле.
Поттер облегчённо вздохнул, принёс одеяло и заботливо укрыл уснувшего отца. Не удержавшись, взял в руки и рассмотрел «глок», а был он изрядно потёртым и поцарапанным — он явно раньше не лежал в ящичке без дела. Иероглифы, увы, ничего не сказали мальчику — если японским разговорным, благодаря отцу, он худо-бедно владел, то вот разбирать эти закорючки так и не научился. Хотя Норд ему как-то и пытался объяснить:
«На самом деле всю эту лабуду легко различить. Если ты видишь иероглиф и думаешь — „округлая закорючка“, то это хирагана. Если смотришь и думаешь — „угловатая закорючка“, то это катакана. А если думаешь „твою мать, сдохни мой мозг, что это за херня?!“…
То это кандзи. Стопудово.»
Вернув пистолет на место, мальчик взял за горлышко практически пустую бутылку (почти литр без закуски в одно рыло!!!) и окинул её задумчивым взглядом.
— Алкоголь — зло, — наконец изрёк Поттер, и потащил бутылку на кухню, чтобы торжественно утилизировать в мусорной корзине.
А по дороге мальчик много думал над всем тем, что сегодня сказал отец.
Считал ли Харальд его чудовищем, убийцей, психопатом или безумцем?
Нет, никем из названных. Поттер знал, что очень многие на словах готовы были уничтожать своих врагов, но когда доходило до дела, то быстро сдувались. И потом закономерно получали новые удары от оставшихся в живых противников…
А всё ведь было очень просто — в спину не сможет ударить только лишь мертвец.
И если был шанс малой кровью предотвратить кровь большую этим шансом стоило непременно воспользоваться. Лучше отрубить гниющую руку, чем ждать пока она погубит весь организм. Если бы кто-то сейчас сказал Харальда, что один тупой и злой человек может разрушить весь его мир, то он бы тоже не колебался. И это было бы не убийством, а казнью.
Ради общего блага.
Знаменитая формула Альбуса Дамблдора…
Но ведь каждый видит это благо по-разному? Для кого-то это всё та же сонная стагнация, для кого власть тьмы и чистокровных… И лишь единицы могут понять, что всё должно зависнуть над бездной и только лишь тогда большинство сможет одуматься и очиститься.
И Виктор Норд был одним из немногих, кто решился пожертвовать собственной совестью ради общего блага.
«Нас не так уж и много, сын. Тех, кто знает, что очистительное пламя новой революции неизбежно. Разложение не может продолжаться бесконечно — однажды наступит миг, когда прошлое уже умрёт, а будущее ещё не родится… И тогда наш мир падёт, чтобы подобно фениксу возродиться из пепла. А идущие в этом огне поведут остальных в СВОЁ будущее.»