Огнеборец

— То есть как он отказывается платить?! Это же его чёртов наследник… — раздался рядом возмущенный грубый голос.

Я находился в полной темноте. Собственное тело не слушалось. Шею сдавило так, что я не мог даже сделать вдоха. Я попытался пошевелиться, но мои мышцы словно онемели.

— Ослабь ты ему верёвку, кретин, а то коньки ещё отбросит, как в прошлый раз!

Давление на шее ослабло, и я жадно вдохнул пыльный воздух. Лёгкие будто обожгло огнём изнутри.

Какого… Я же только что был посреди пожара. Выезд. Сирены. Детский плач. Бушующий огонь. Я же точно помню, что тушил очаг в жилом доме на шестом этаже, спасал людей. Ребята ещё были рядом… Что с ними? Как я оказался… А где я вообще, черт возьми?

Я постарался пошевелить руками, но не смог. Веревки крепко впивались в кожу на запястьях, не давая ни шанса вырваться.

— Дёргается. Значит жив.

Второй голос был басовитым и утробным. Как будто говорил не человек, а бочонок с пивом.

Я делал короткие вдохи. Грудь жгло. Пульс бешено стучал в висках. Из всей ситуации было понятно одно: на моей голове мешок и я намертво привязан к стулу подо мной.

Рывком с моей головы сдёрнули окружающую её тьму. В глаза ударил ослепительно яркий свет. Я прищурился. Только через некоторое время, я смог приглядеться и разобрать очертания окружающей меня обстановки.

Бетонный пол, железные стены, стол с кожаной сумкой и две темные фигуры, медленно приобретающие очертания.

— Мы с ним так никогда не договоримся, — продолжил говорить в трубку первый похититель, — Не будем же мы тут сидеть!

Он стоял в нескольких метрах от меня. Худой мужчина в чёрной толстовке и джинсах, его лицо скрывала черная бандана и натянутый капюшон.

— Э-э-э, Кощей, нам же это… По пол ляма обещали же… За работу, — тут же отозвался бочонок, — А парень то уже у нас. Где деньги то?

Именно этот гений и снял с моей головы мешок. Здоровый грузный мужик, где-то метр девяносто ростом, в спортивном костюме с двумя полосками и в маске свиньи расплывшейся в улыбке.

Какая-то отстойная костюмированная вечеринка. И компания мне эта не нравилась.

— Пасть захлопни, Кабан! Я с шефом говорю, — ответил Кощей. — Да. Да, принял. Понял. Ща Волк вернется и разберемся. Не хочет отдавать сам — заставим. Все уладим Шеф.

В такт словам Кощея за моей спиной раздался металлический скрежет и глухой удар металлической двери. По бетонному полу застучали каблуки мужский туфель. На сцене появился третий персонаж.

— Не скучали тут без меня?

Почему-то я не удивился, когда увидел на нем серую маску волка. Одет он был в строгий серый костюм с черной водолазкой и перчатками. В одной руке он нес штатив с камерой, а в другой небольшой серый кейс.

— Принял, сделаем.

Кощей закончил говорить и сунул телефон в карман.

— Граф Пожарский не хочет идти нам навстречу, — обратился он к Волку.

Волк устанавливал штатив напротив меня.

— Тогда остаются, — энергично потряс он чемоданчиком, — крайние меры? А то я уже, честно сказать, заждался.

Бандосы, выкуп, крайние

меры. Вся эта ситуация казалась мне сценой из дешевого боевика и вызывала лишь едва ощутимое раздражение. В груди потеплело, а кончики пальцев, несмотря на онемение, начали слегка покалывать.

— Попробуем последний разок по-хорошему, — покачал головой Кощей.

Затем медленно подошел ко мне. Наклонился и вкрадчивым голосом начал говорить:

— Знаешь, Володя, как мы вышли на тебя? Ты купил ингредиенты и свитки для ритуала в Сети. Думал сделал всё по тихому? Думал никто не заметит? Мы ведь все о тебе знаем. Все-все.

Вопросы Кощея оказались риторическими.

— Например, о том, что ты собирался призвать демона. Если это поняли мы, то поймут и красноперые. А оно тебе надо? Ты же Владимир Пожарский. Убеди отца заплатить. Он знает, что нам надо.

Кощей сделал паузу и взглянул на блеснувшие в свете лампы серебряные часы с обсидиановым циферблатом, на котором было выгравировано диковинное невиданное мной существо.

— Просто поговори с ним. Убеди его. И всё закончится для тебя. И мы обо всем забудем. И никто не узнает. Пойдешь прожигать свою жизнь дальше. На свободе. Целый и невредимый. А то в игорном доме тебя небось раньше папки хватились.

Владимир Пожарский. Обращается он явно ко мне. Но имя и фамилия вызвали у меня очень слабый отклик. Нет, я знал Пожарского из учебника истории, но я вроде не боярин, да и Кощей не поляк. Хотя…

В голове были какие-то фрагменты воспоминаний, но всё было спутано, словно несобранный пазл из того кем я был и кем я стал. Я помнил, как работает огнетушитель и как остановить кровотечение, но не помнил ни своё настоящее имя, ни имя того, кто .

— Какой, к черту, Пожарский? — спросил я. — Вы взяли не того.

Вот только я не узнал собственный голос. Чужой и совсем молодой. Я взглянул вниз, осматривая свое тело. И не узнал его. Худощавый, бледный паренек, а не взрослый мужчина.

— Володь, не придуривайся. Мы ведь, если надо, и сестру твою достанем. Слушай, у тебя ведь она в академии магии учится. Представь, как будет неприятно, если она вдруг окажется на твоем месте. Ты только представь сколько мы с ней интересного сделать сможем, а тебе придётся смотреть?

Его слова пробудили воспоминания. Они сложили часть пазла воедино. И среди всех моментов прошлого счастливыми были лишь связанные с сестрой.

Не стоило ее упоминать. Пусть для меня в этом мире Пожарские пока и не были своими, но угрозы родной крови я прощать не собирался. В каком бы теле я ни был.

Кощей продолжал говорить, но его голос заглох и зазвучал как из банки. Тепло в груди усилилось и медленно превратилось в тлеющий жар, как от углей костра. Пульс же молотком колотил в висках. Сердце грозило вырваться из груди.

— Чё, Володь, молчишь? В отказ пошел? Ладно. К черту. Сделаем твоему папочке интересное кино. А не хватит тебя, возьмемся за твою сестру. Твой папка сразу станет посговорчивее. Волк, приступай.