Оглянись, я рядом.
Шрифт:
Эмили же тем временем превратилась в очень привлекательную девушку. Ресницы ее, правда, не стали длиннее, зато потемнели без всякой краски, брови четкими полумесяцами проступили над нежной бирюзой глаз, а некогда вздернутый носик приобрел точеную правильность. Ухажеры так и вились вокруг Эмили, но Дэниел был спокоен за нее, зная, что успех не вскружит ей голову и сестра выберет в мужья того единственного, кого полюбит всем сердцем и кто будет достоин ее.
Так и случилось: Эмили вышла замуж за Фрэнка, получила диплом врача и работала в хорошей клинике.
Дэниел высоко ценил ее рассудительность, но его раздражало, как Эмили отзывалась о женщинах, с которыми у него возникали романы. Ни одна из них сестре не нравилась, про каждую она говорила: «Ты не будешь с нею счастлив».
Кстати, потом все происходило так, как предсказывала Эмили, но Дэниелу от этого легче не становилось.
— А может, мне и впрямь жениться на какой-нибудь твоей подруге, раз я сам не в состоянии выбрать невесту? — грустно пошутил он однажды. — Давай указывай, которая из них мне подходит!
— К сожалению, я могу только сказать, кто тебе не подходит, — ответила Эмили.
— Тогда я буду представлять тебе каждую, которая мне понравится. Договорились?
— Нет, не взваливай на меня такую ответственность! — замахала руками Эмили. — Сам решай, с кем тебе жить и кого любить!
И тем не менее она пришла в ужас, познакомившись с Айрис. А Марину стала нахваливать лишь затем, чтобы переключить на нее внимание брата.
Интересно, что бы Эмили сказала о Сузан? — неожиданно для себя подумал Дэниел. Неужели и в ней нашла бы какой-нибудь изъян? Он попытался в деталях представить лицо Сузан, но ему вспомнились только роскошные волосы, ослепительная улыбка и изящный медальончик на ее волнующейся — и волнующей! — груди.
С мыслью о Сузан Дэниел и уснул.
Энтони Грэг был немало удивлен, когда вернувшаяся из командировки Джудит сообщила, что привезла оттуда не интервью с известным фермером, а очерк о его дочери, жене и вообще — о семье Уоллсон.
— Что, какая-то необычная семья, если ты вдохновилась на очерк? Это ведь не самый твой любимый жанр.
— Семья, по сути, обычная. Но меня взволновала судьба их дочери Энн, — сказала Джудит. — Да ты прочитай материал, тогда все поймешь. И обязательно посмотри фотографии. Эти я сделала сама, а эти — из семейного альбома Уоллсонов.
Она поднялась со стула, намереваясь уйти, но Энтони, уже успевший прочитать первый абзац, остановил ее:
— Подожди. Это действительно интересно.
Когда же он дочитал очерк до конца, то не смог скрыть радостного изумления:
— Честно говоря, не ожидал такого ни от тебя, ни тем более от этой фермерской темы. Надеялся получить обычное добротное интервью. Но ты молодец! Очерк получился замечательный! Вот она — прелесть нашей профессии: никогда не знаешь, где найдешь удачу!
— Спасибо, Тони, — растроганно промолвила Джудит. — Я чувствовала, что надо написать именно так, но все-таки
— Нет, форма найдена точно. Правда, я должен заметить, — он хитровато усмехнулся, — что ты вторглась на территорию Дэниела. Подобная история вполне в его духе. Решила с ним посостязаться?
Джудит озадачило такое сравнение и одновременно порадовало: значит, ей удалось написать об Энн и чете Уоллсон проникновенно, как это всегда получалось у Дэниела, но она и не думала с ним соревноваться.
— Ты же сам отправил в эту поездку меня, а не Форестера, — напомнила Джудит Грэгу.
— И не жалею об этом! — сказал он. — Кстати, вы все-таки повздорили с Дэниелом до твоего отъезда? Он на следующий день искал тебя. Кажется, хотел извиниться.
— Дэниел?.. Хотел извиниться?.. — Джудит не могла поверить услышанному.
— Да, мне так показалось. Конечно, я мог и ошибиться, — пошел на попятную Энтони.
— Я сама была с ним чересчур резкой, — призналась Джудит. — Наверное, мы оба погорячились.
— Главное, что вы не затаили зла друг на друга.
Говоря это, Энтони рассматривал фотографии, сделанные Джудит. Супруги Уоллсон крупным планом — приятные открытые лица, добрые, чуть грустные глаза… Панорама фермы, снятая с высокой точки… Дом и сад… Берега залива с отражающимся в нем предзакатным солнцем…
Несколько снимков он отложил в сторону, полагая, что они могут стать хорошими иллюстрациями к очерку. Затем взял другой конверт. Вынул оттуда слегка потускневшие детские фотоснимки Энн и более поздние, еще не утратившие своей яркости. На этих, последних, его взгляд задержался дольше. Энтони потер рукой затылок, будто пытался что-то вспомнить.
Джудит затаила дыхание.
— Странно… — промолвил он. — Я уже видел это лицо! Но не могу припомнить, где и когда. Неужели мы были знакомы с нею?..
Он рассеянно взглянул на Джудит и вдруг зажмурился, помотал головой.
— Нет, тебе не почудилось, — подтвердила Джудит. — Мы с Энн действительно похожи.
— Фантастика! — воскликнул Энтони. — То-то мне казалось, что я видел это лицо совсем недавно, а ведь такого не могло быть, если твоя героиня умерла три года назад. Так и с ума недолго сойти. Почему сразу не сказала?
— Не знаю. Может, самой хотелось лишний раз убедиться в сходстве… Я до сих пор не могу прийти в себя от такого странного совпадения. Все ищу какую-то более глубокую связь между мной и Энни.
— Ну, ты не слишком углубляйся! — одернул ее Энтони, поняв, что Джудит больше всего обеспокоила ранняя смерть Энн. — Аналогии тут совсем не обязательны и даже не уместны. Вы похожи внешне, но в остальном — совершенно разные люди, насколько я мог понять из твоего очерка.
— Все так, — согласилась Джудит. — Хотя можно взглянуть на это и с другой стороны: девушка, похожая на меня, успела за свою короткую жизнь сделать очень много, а я… В тридцать лет учусь писать очерки!
— Значит, ты запрограммирована на более долгую жизнь, и у тебя еще все впереди, — нашелся Энтони.