Офсайд

Саваж Шей

…маленького ребенка.

Реально, младенца.

– Томас, – сказала она, пуская глазами эти прекрасные голубые кинжалы и выпустив кошачьи коготки для кастрации, – это Тимми.

– Это Тимми? – спросил я не в состоянии скрыть своего удивления.

После чего все мое тело похолодело, живот свело судорогой.

Этот ребенок не был похож на новорожденного, не то чтобы у меня имелся опыт с младенцами, но он сидел на руках Николь и смотрел на меня, а я знал, что маленькие младенцы не могли держать головку. Он

смотрел по сторонам, переводя взгляд с одного лица на другое, будто тоже пытался понять, что тут происходит.

В моей голове завертелись временные сроки.

Николь была на вечеринке после чемпионата своего дивизиона.

Чемпионаты дивизионов обычно проходили в конце осеннего сезона.

Если она… если у нее…

Блядь.

– Он… он твой? – Я посмотрел в ее глаза и был в состоянии полномасштабной паники. Что если этот ребенок ее? Что если у нее ребенок от одного из тех долбоедов? Что если… что если она собиралась растить ребенка после окончания школы?

Какого хрена я буду с этим делать?

Буду блядь помогать ей. Вот, что я буду делать.

В голове замелькали картинки: я и Николь гуляем с маленьким Тимми в парке, она толкает коляску; мы расположились на пикник в гостиной, а он ползает вокруг нас; как он чуть подрос и мы забрали его на пляж; учим его бить по мячу в ворота.

– О, бога ради! – завопила на меня Николь. – Конечно же нет! Я просто помогаю Софи!

На секунду я ощутил разочарование.

Затем сработал мой повышенный когнитивный функционал⁸⁵, и я по полной вздохнул от охренительного облегчения.

– Николь, тебе пора кончать болтать, – произнес Рон глубоким зловещим голосом.

– Рон, пожалуйста! – Она развернулась к нему с мольбой в глазах. – Он никому не скажет. Клянусь, не скажет. Ведь не скажешь?

Она снова повернулась ко мне, и я мог лишь кивнуть, пытаясь осмыслить, какого хрена происходит. Рон уставился на нее.

– Это между тобой и Софи, – наконец изрек он. – Но держи рот на замке, пока она не вернется домой.

Николь вздохнула и снова посмотрела на меня.

– Иди домой, Томас, – сказала она спустя мгновение. – Я реально чертовски зла на тебя и когда закончу тут, приеду к тебе домой, чтобы установить кое-какие чертовы границы. Ты меня понял?

Рон снова заржал.

Я уже ненавидел говнюка.

Но не мог слишком сердиться, потому что даже будучи явно очень разгневанной на меня, она сказала, что собирается приехать и поговорить об этом. Надеюсь, это означало, что мне по крайней мере предстоит взбучка.

Или настало время сделать рокировку?

Блядь.

Как играть в эти игры, если ни хрена не понятны правила?

Она хотя бы не показала мне красную карточку. Во всяком случае, пока. Я мог мириться с предупреждением до тех пор, пока это была просто

предупредительная желтая карточка.

– Ладно, – тихо сказал я.

Николь передала ребенка Рону и нежно положила руку мне на грудь, легонько оттолкнув из дверного проема на крыльцо. Она мягко закрыла за собой дверь и посмотрела на меня.

Коготки все еще были выпущены.

– Я постараюсь все разрулить, – кипела она, – но ты действительно, действительно усложнил мне задачу! Почему ты не можешь просто доверять мне, а?

– Я тебе доверяю, – ответил я.

– Как же, оно и видно!

– Доверяю! – сказал я более категорично.

– Тогда покажи это на деле! Когда Софи вернется с работы, я с ней поговорю. А пока – уходи!

Она развернулась и зашла в дом, отшивая меня, в то время как я так и остался стоять на крыльце, разинув рот.

Закрыл рот, развернулся и медленно побрел к машине.

Почему-то Шекспир нашептывал мне на ухо фразу: «Мозгу-то у него, впрочем, тоже не больше, чем серы в ушах»⁸⁶. Как бы то ни было, я подумал, что, возможно, вытащил карточку «Досрочного освобождения»⁸⁷ в игре «Монополия».

Собиралась ли она захватить мою королеву?

Глава девятнадцатая 

ДВЕНАДЦАТЫЙ ИГРОК⁸⁸

Мой телефон мяукнул как раз тогда, когда я выезжал с подъездной дорожки.

Отправившись на поиски Николь, я оставил его на пассажирском сиденье.

Два пропущенных звонка.

Я проверил номер.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Прежде чем трясущейся рукой успел нажать на «перезвонить», телефон снова замяукал.

– Привет, пап.

– Не «привет, папкой» мне! Какого хрена тебя не было на тренировке?

– Я… э-э…

Дерьмо. Я был не готов к этому.

– Блядь, отвечай мне! – орал он в трубку. – Ты что где-то трахался с этой сучкой, ведь я же сказал тебе на хрен не отвлекаться! Десять дней, засранец! Десять дней до приезда Мессини на твои смотрины. Десять гребанных дней!

– Я знаю, папа… Я просто…

– Что просто?

Мне не хотелось этого делать, но я мог разыграть лишь одну карту, которая не привела бы к полной катастрофе.

– Просто… нехорошо себя чувствую.

– Нехорошо себя чувствуешь? – повторил он, и его голос значительно сбавил тональность. – Ты заболел?

– Нет… эм… – Черт! Теперь я начал запинаться. – Не думаю. Просто… ничего страшного.

– Скажи мне, что на хрен с тобой не так! – заорал он.

Я сделал протяжный шумный вдох.