Официантка

Натан Мелисса

Кремовые диваны громоздились на похожем на пустыню дубовом полу, играл Вивальди.

Вернуться в жизнь Джеральдины было странно. Временами он чувствовал себя так, точно никогда не уходил, а иногда думал о том, сможет ли снова стать частью всего этого. После того как он оставил Джеральдину, в то время как она пребывала в особо мрачном расположении духа, продолжавшемся неделями, он был в этой квартире только один раз — на вечеринке по случаю обручения Сэнди. А теперь, когда они снова начали встречаться, они проводили большую часть времени именно здесь. Джеральдина

не любила ездить к нему и он хорошо ее понимал. Квартира Джеральдины была намного больше и удобнее. Кроме того, там была вся ее косметика.

Он посмотрел в угол, где стоял телевизор. Там они встретились с Кэти. Дэн развалился на диване и включил телевизор.

— В холодильнике есть вино! — крикнула Джеральдина.

— Хорошо, — отозвался он.

Пройдя на кухню, он налил вина только Джеральдине, зная, что с его язвой нельзя пить на голодный желудок. Джерри вошла на кухню и улыбнулась.

— Привет, МД, — сказала она.

— Привет, — сказал он, гадая, должен ли он почувствовать себя лучше от этого «мой дорогой».

— Я заказала столик, — сказала она, отбрасывая с лица волосы, — так что мы можем либо сходить в кино в шесть, либо пойти в ресторан в семь.

— Хорошо.

— Я подумала, что ты проголодаешься, так что мы можем сначала поесть, а потом пойти в кино.

— Замечательно.

— Ладно, значит, пойдем.

Выключив телевизор, Дэн, почувствовавший себя лучше, последовал за Джеральдиной.

За ужином Джеральдина жаловалась на недостатки бюджета в большом мебельном магазине в центре Лондона, где она работала, и о разногласиях с боссом, которого она то любила, то обижала. И все в равной степени. В кино Дэн чуть не уснул. Было еще не слишком поздно, когда они лежали на огромной кровати Джеральдины и когда разговор повернул в знакомое русло.

Днем Джеральдина поговорила со своей живущей с новым мужем в Швеции матерью.

— Это так забавно, — сказала Джеральдина, — мама все расспрашивает меня о твоих намерениях.

— Ты заставляешь меня чувствовать себя старомодным, — фыркнул Дэн.

Он сразу понял, что последовавшая за его заявлением тишина была недобрым знаком. Джеральдина не заснула. Она не улыбалась. Она активно молчала. Это была тишина, которую умела создавать только Джеральдина, и Дэн чувствовал, как его охватывает холод.

— Нам же не по тридцать лет, — сказал он, притворяясь, что не понимает смысла ее молчания.

— Ха! — рассмеялась Джеральдина. — Мы не будем вместе, когда нам перевалит за тридцать. Если до тех пор ты не определишься со своими намерениями, я ничего не могу тебе обещать.

— Кто это говорит? — спросил Дэн. — Ты или твоя мать?

— Я, — сказала Джеральдина, — не вижу смысла тратить свое время, если это никуда не ведет. По крайней мере, не на этот раз. У нас не те отношения, которые были раньше, ты помнишь? Те же люди, другие отношения, — как мантру, повторила она, а потом отвернулась от него на другой бок. Она не могла бы добиться большего эффекта, даже если бы выдернула из-под него матрас или выбросила в окно, оставив лежать на земле.

Дэн подумал о нескольких месяцах, которые он

жил без нее. Как остался один в ресторане, где его бросили посреди свидания. Как чувствовал себя одиноким в ту ночь и даже плакал, прежде чем уснул. И как на следующее утро позвонила Джеральдина, случайно, просто так, и показалась ему спасительницей утопающих.

— Предполагаю, — проговорил он в темноту, все еще делая вид, что не заметил воздвигнутой Джеральдиной баррикады, — всегда интересно знать, чем все закончится.

Простыни зашелестели, и он почувствовал, как к нему прижалось теплое тело Джеральдины. Он запустил руки ей в волосы.

— М-м, — протянула она, протискивая ногу между его ног, — должно быть интересно.

— А это, — пробормотал он, прижимаясь к ней всем телом, — самый лучший способ что-либо закончить.

Следующее, что помнил Дэн, это звон будильника ровно в 6.45. Он почувствовал, как переходит из бессознательного состояния в сознательное. Он слышал, как шумит вода в душе. Он чувствовал подушку под головой. Он вернулся. Он был в безопасности. Теперь никто не сможет причинить ему вред. Как только он вспомнил Кэти, он тут же начал снова впадать в панику. Он заставил себя думать о Джеральдине. «Послушай, — сказал он себе, — она сейчас в душе». А потом вернулся к мыслям о Кэти. Он представил ее себе: Кэти в кафе, Кэти, которая не могла причинить ему боль, потому что у него была Джеральдина.

Господи, каким идиотом он был, когда решил вернуться к адской жизни одиночки. Он закрыл глаза и представил Джеральдину в душе — высокую и властную. «Все хорошо, — снова сказал он себе, — Кэти больше не сможет ничего сделать. Жизнь прекрасна».

И вдруг он подумал о том, что будут делать в кафе строители этим утром, и его глаза широко распахнулись. Закончили ли они с полом? И новой стойкой? А гитарист? А поставщик диетических продуктов? Ему показалось, что его желудок начинает поедать сам себя, он подскочил с постели.

Час спустя он уже был в кафе. Строители еще не пришли, но справедливости ради стоило отметить, что продвигается работа весьма неплохо. Разглядывая помещение, обращая внимание на мельчайшие детали — плинтусы, барную стойку и прочее, — он услышал, как пришла Кэти и как она включила кофеварку. Это был очень странный звук.

— Доброе утро, — услышал он мужской голос и не мог не улыбнуться, услышав, как Кэти отчитывает посетителя за то, что он ее напугал. А потом отключился — он не хотел ничего подслушивать. А потом услышал свое имя и застыл.

— Ладно, — услышал он, — он не отличает руку от локтя, но это не страшно, потому что они не входят в меню.

— Думаешь, он навредит кафе? — раздался мужской голос.

— Нет, — сказала Кэти, — он набьет шишек, но все будет в порядке.

— Почему ты так уверена?

— Потому что он очень здравомыслящий, кроме того, у вас нет другого выбора, кроме как приходить сюда.

Дэн подпрыгнул, услышав, как к нему подошел Гарри.

— Все в порядке, босс?

— Доброе утро, Гарри, — улыбнулся Дэн, — по-моему, утро просто чудесное.