Официантка
Шрифт:
— А вас это не раздражает? — настаивал Мэтт.
— Не так, как то, что ты напоминаешь нам об этом каждые десять минут, — укорила Кэти.
— Фашисты, — пробормотал Мэтт.
— Эх, тяжело мне с вами расставаться, — вздохнула Кэти.
И тут на кухне неожиданно появился Алек, держа в руках сумку.
— Подарки, — сказал он, — моим работникам. Воцарилась тишина.
— Шоколад для всех, — провозгласил Алек, открывая сумку.
Какое-то время они смотрели на него с недоверием. Сначала они удивились, что Алек вообще об этом позаботился, потом удивились, что он купил им только шоколад на это последнее
И вот теперь она ехала сквозь туман домой в машине, заваленной подарками и вещами, и пыталась не думать о том, каким дерьмом была ее жизнь. Когда она повернула во двор родительского дома, всего через четыре часа после выезда из Лондона и только одного обеспокоенного звонка родителям с кольцевой, мать в окружении верных ретриверов вышла ей навстречу. Кэти потренировалась улыбаться. Ее отец и братья вышли помочь ей разгрузить машину, пока Беа и Морис заканчивали мыть посуду после ужина.
Несмотря на то, что Беа была на восьмом месяце беременности, Кэти все еще не могла привыкнуть к размеру ее живота и очень опасалась, что большую часть этого живота занимал подбородок ребенка, унаследованный от Мориса. Кэти отогнала эти мысли и окунулась в тепло своего семейства. Она улыбалась. Это было место, где ей не нужно ничего объяснять, место, где она могла быть самой собой. Возможно, все уладится.
— А теперь, — сказала ее мать, — пойди поешь. Ты же, скорей всего, голодная.
— О да, — нетерпеливо вставила Беа, — ужин был отличным.
Они болтали обо всем, сообщая Кэти деревенские сплетни и подробности протекания беременности Беа. Никто не упоминал о ее свидании с Дэном. Но Кэти знала, что они все равно об этом заговорят. Если же нет, значит, Беа вечером спросит. Кэти съела еще один пирожок с мясом.
Хотя еще недавно она не ощущала никакого праздничного настроения, елка в гостиной все-таки сделала свое дело. Она выглядела так красиво, что сама королева Виктория гордилась бы ею. Положив под елку подарки, Кэти отступила назад и посмотрела на дерево, вспоминая все предыдущие праздники и понимая, что это единственное место, где она сейчас хотела бы находиться. А потом принялась раздумывать над тем, было ли в ее жизни что-нибудь еще, что давало ей такое же ощущение. Не слишком хороший признак, если в двадцать с лишним лет все счастливые воспоминания приходится искать в далеком прошлом.
К счастью, в этот момент Диана позвала ее на помощь. Целый час женщины обсуждали расписание дежурств на кухне, мужчины — какие-то свои дежурства, а Кэти принимала горячую ванну. Рождественский вечер неумолимо приближался, а на ланч должны были приехать родители Дианы и мать Сидни и остаться в доме до следующего утра.
— Итак, — начала Кэти, не желая больше откладывать разговор, — вы не хотите спросить о катастрофе, которая произошла на свидании?
Повисла пауза.
— Только если ты хочешь об этом рассказать, дорогая, — сказала Диана.
Кэти пожала плечами.
— Что случилось? — мягко спросила Диана. — Ты все испортила?
— Мне нравится, что ты заранее считаешь меня виноватой, — широко распахнула глаза Кэти.
— Ну, я просто подумала…
— Откуда ты знаешь, что он не был убийцей? — заявила Кэти. — Или серийным насильником?
— О господи, — пробормотала Диана, опускаясь на стул.
— И он был? — спросила Беа.
— Нет, — сказала Кэти, — я все испортила.
— Слава богу, — прошептала Диана.
— А потом я видела его на следующий вечер с другой, — пробурчала Кэти.
— Уф-ф, — вздохнула Беа.
— Я не хочу обсуждать это.
— И я тоже, — сказала Диана, — съешь лучше что-нибудь.
И разговор о Дэне был исчерпан.
Чуть позже Кэти решила сообщить о своем решении по поводу карьеры — сезонный подарок для ее семьи. Если бы у нее был выбор, она бы подождала другого момента, но скоро должны были съехаться гости, и тогда началась бы полная неразбериха. Кэти надеялась, что семейство обрадует ее новость.
Как оказалось, она ошибалась.
— Флорист? — взорвалась Диана, чуть не расплескав вино. — Ты окончательно сошла со своего жалкого ума? Ты хочешь быть флористом, девочка? — орала Диана.
— Хм, — задумчиво пробормотала Кэти, — а что, не стоит?
Наверное, нужно было сменить тему разговора на более веселую. Например, поговорить о свидании с Дэном. Она посмотрела на огонь.
— Ты что, хочешь быть следующей Элизой Дулитл [3] ?
— Дорогая, — попытался вмешаться Сидни.
3
Элиза Дулитл — цветочница, героиня известного мюзикла «Моя прекрасная леди» по пьесе Б. Шоу «Пигмалион».
— Не лезь ко мне, — отрезала Диана, — ты стирал себе пальцы до кости, чтобы платить за ее обучение, и вот как она тебя благодарит за это. Хочет стать дерьмовой Элизой Дулитл!
Кэти умудрилась рассердить мать. Перед рождественским вечером.
— Мама, но ведь это… — начала было Кэти.
— Да что с тобой? — Диана снова смотрела на младшую дочь. — Ты думаешь, у меня мало в жизни дерьма? Первое — мать твоего отца, которая заявится завтра утром…
— Дорогая, это нечестно, — снова вмешался Сидни.
— Твоя мать, — кипятилась Диана, — та еще штучка, и ты прекрасно об этом знаешь.
Сидни виновато взглянул на Кэти, а потом уселся рядом с остальными, надеясь на лучшее.
Диана одним глотком допила свое вино и каким-то лихорадочным взглядом оглядела присутствующих. Расстроить Диану перед Рождеством было не слишком хорошим делом. Это было одним из семейных табу. Это было все равно что издеваться над Сидни из-за его клюшки для гольфа. Этого просто нельзя было делать.
— Я уверена, что Кэти не имела это в виду, — попыталась вступиться Беа.
— Да? — серьезно спросила Диана.
По комнате замелькали предупредительные взгляды.
— Не обращай внимания, мама, извини, — сказала Кэти. — Пожалуйста, не расстраивайся.
Лицо Дианы сморщилось, и с него исчезла напряженность. Это было бы нормально, если бы произошло после Рождества, но не сейчас. Когда она опустилась в кресло, все поняли, что непоправимое и ужасное случилось. Диана была расстроена, а еще даже не наступило Рождество. Ей нужно было срочно приходить в себя.
— Ладно, — сказал Сидни, разводя огонь в камине. — Хватит разговоров, ваша мать устала.