Офелия

Семироль Анна

Он изо всех сил метнул ведро через ровно подстриженный кустарник. Оно с грохотом ударилось об крыльцо и покатилось по дорожке, пугая кур и уток. Йонас расхохотался, дружески толкнул Питера в плечо, перемахнул через забор, отделяющий сад от заднего двора, и умчался отбывать трудовую повинность.

Питер вздохнул, оседлал велосипед и медленно поехал домой. И ни один баран ему на обратном пути не встретился.

[1] Нападающий в составе сборной Англии по футболу на чемпионате мира 1958 года

Офелия (эпизод пятнадцатый)

В день

приезда тренера небо щедро дарило жаркое летнее солнце. По случаю Агата вытащила из сарая шезлонг и улеглась загорать невдалеке от пруда. Мистер Палмер в доме громко разговаривал с кем-то по телефону. Миссис Палмер и Йонас закончили притенять растения в оранжерее, и вместе с Питером в кухне пили холодный лимонад, который сам Питер и приготовил.

– М-м-м! – Йонас зажмурился от удовольствия и погладил живот. – Это круче, чем кока-кола! Классно ты придумал добавить в него базилик!

– Какой базилик? – Питер растеряно достал из стакана листочек. – Я думал, это мята…

– Это действительно базилик! – удивлённо воскликнула миссис Палмер. – Но получилось невероятно вкусно!

Питер сконфуженно допил остатки, дождался Йонаса, и они вдвоём пошли играть в бадминтон возле пруда. Погода была самая подходящая: ни ветерка.

Воланчик гулко стукался об сетку ракеток, порхая между Питером и Йонасом. Мальчишки азартно сопели, перебегая с место на место.

– Кто первый пропустит – с того футбольная карточка! – сказал перед игрой Йон, и теперь оба старались не уронить волан.

С шезлонга за мальчишеской игрой с интересом наблюдала Агата, а из пруда – Офелия. Русалочка выглядывала между цветущих водяных лилий и чуть заметно шевелила ушами. Чёрные, как омута, глаза с красными зрачками внимательно следили за перелетающим туда-сюда воланчиком. Офелия так увлеклась, что осмелела и подплыла совсем близко к ребятам. Вынырнула из воды по плечи, ухватилась тонкими пальцами за бортик у воды. Воланчик летал почти над ней, и русалочка восторженно разевала рот и расправляла плавнички ушей. А потом дунул ветер, и пенопластовый мячик с перьями шлёпнулся в воду. Офелия мгновенно скрылась в глубине и снова появилась рядом с незнакомой для неё вещью. Обнюхала с расстояния, смешно двигая ноздрями, обплыла вокруг и, осмелев, тронула пальцем.

– Офелия, это воланчик, - пояснил с берега Питер. – Бросай его сюда!

Русалочка приняла волан в ладони, окунулась под воду, и взвилась ввысь, в прыжке бросая вещицу Питеру. Но воланчик был легче мяча, потому не долетел и упал в метр от берега. Офелия удивлённо склонила голову вбок, снова ушла под воду. И вынырнула у бортика с воланчиком в пальцах. Она смело передала его стоящему у края мальчишке и изобразила руками птицу – как учил по книжке Питер.

– Нет, это не птица, - услышала она голос, который не принадлежал Питеру.

Офелия испуганно отпрянула, замерла на расстоянии, вгляделась в лицо стоящего в шаге от неё Йонаса.

– Привет, - миролюбиво произнёс он. – Спасибо за воланчик.

Питер подошёл,

встал рядом. Ему показалось, что Офелия испугана.

– Это Йонас, - показал на друга он. – Как Питер. Хороший. Не бойся.

Русалочка погрузилась в воду по подбородок. Питер помнил, что так она делает, когда её что-то смущает настолько, что она готова в любой момент удрать в грот. Так она вела себя несколько дней после того, как её ударила Агата.

Йонас присел на корточки. Он молчал, а Офелия всё так же напряжённо разглядывала его со стороны. Когда она прижала уши к затылку, Питер заволновался:

– Эй, ну ты чего? Тревора-то ты так не боишься. И Кевина тоже. Это Йонас, мой друг. Человек.

Офелия оскалила зубы, взвилась в воздух, окатив мальчишек брызгами, с шумом плюхнулась в воду и исчезла.

– Что это с ней? – растеряно спросил Питер.

– Это гнев и бессилие, - раздался позади женский голос.

Питер обернулся. На ступеньках каменной лестницы, ведущей к пруду с лужайки, стояла одетая в тёмно-зелёный брючный костюм стройная невысокая леди лет тридцати пяти. Остриженные до плеч локоны каштановых волос были красиво завиты, большие светло-карие глаза подведены, как у кинозвёзд. Только губы гостьи Питеру не понравились: ярко-алая помада превращала приятную, милую улыбку в хищный оскал.

– Здравствуйте, - вспомнил о приличиях Питер. – Я Питер Палмер, это мой друг Йонас, а вон там загорает моя сестра Агата. А Вы?..

– Миссис Вайнона Донован, - представилась дама. – Буду заниматься выставочной карьерой вашей русалки. Вижу, она у вас не совсем дикая. Но людей уважать не приучена. Мистер Палмер занимался с ней?

Сердце Питера так и упало. «Вот так всё хорошо начиналось, - подумал он. – И вот, пожалуйста…»

– Да, папа играл с Офелией, - ответил он. – Давал ей кусочки рыбы, когда она подплывала на голос. А мы с ней играем в мяч и смотрим картинки в книгах.

– Пит, я пойду? – тихо спросил Йонас.

– Не уходи, - спохватился Питер и добавил: - Пожалуйста.

Он повернулся так, чтобы Йон видел его лицо, а миссис Донован – нет, и прошептал:

– Йон, я не хочу, чтобы эта дама сделала с Офелией что-то плохое. Не оставляй нас с ней одних.

Йонас молча кивнул, отошёл в сторону и сел на скамейку у пруда. Питеру показалось, что он чувствует себя очень неуютно и чем-то расстроен. «Неужели дуется, что Офелия его не признала?» - удивился он про себя.

– Мистер Палмер, - окликнула его Вайнона Донован. – Вы не проводите меня туда, где я могу переодеться?

Питер довёл гостью до дома, где её тут же перехватила мама, принялась щебетать, предложила чаю. Мальчишка покосился на яркие губы дамы и про себя подумал: «Офелия, просто не выходи к ней. Сиди в своём домике-гроте. Пусть она хоть весь чай у нас выпьет – лишь бы уехала».

Он вернулся к Йонасу и встретил у пруда ещё и отца: тот устанавливал на скамье граммофон.

– Пап, это зачем? – удивился Питер.