Шрифт:
«Однолюб»
«Можно и моложе найти!», – пошутила я. «А молодая-то была немолода, да?», – усмехнулся муж и тут же получил «дружеский» хлопок по плечу от меня.
«Так
– Где-где? Ахахаха!
– Ну, ты на меня посмотри.
– А что мне на тебя смотреть, я тебя тридцать лет знаю! В метро не пробовал спускаться?
– Да чего я там не видел?! Эко-фрики да бомжи.
Передо мной сидел человек, с которым мы варили сгущёнку на маминой кухне, а ели её потом со стен (понятное дело, банки взрывались); бросали воздушные шарики с водой с шестнадцатого этажа; несколько раз напарывались на гвозди в калитке и теряли коз на лугу (ну, не умею я вязать узлы!). У нас был «зуд» приключений, мы были живыми, суетными, в одно ухо влетало, в другое за секунду вылетало…Куда всё это делось?
Приключения стали виртуальными, предсказуемыми, «на
«О чём задумалась?», – муж был проницателен и внимателен, как всегда.
«А пошли купаться! Мы же на море!», – я выпалила это на выдохе и пошла в сторону берега.
«Не понял. Ночь же…»
Он пошёл за ней. Так было всегда. Он любил её, она всегда была авантюристкой. По крайней мере, в его глазах.
Летом на дачах все рыбачили. В город за провиантом ехать было далеко, а бычков на водохранилище было «пруд пруди», только забрасывай, да подсекай. Дело нехитрое. Бычки – это такая волжская рыбка, вкуснейшее блюдо, жареное на растительном масле. Аромат стоял на всю улицу.
Рыбачить Витьку учил дед. Он был профессионалом в этом деле. Сидя на берегу, Витька ковырял палкой песок, стряхивал с ракушек песчинки и рассматривал их на солнце. Он был «ботаном», так тогда называли отличников и «зубрил». Его больше интересовали книги, учёба и футбол.
Конец ознакомительного фрагмента.