Одноклассница.ru
Шрифт:
– Бедная Алька…
– Она из дома ушла, жила где-то на съемных квартирах. Путанила, ребенку денег посылала. А потом мать ее померла, а за ней – отец. Алька вроде квартиру потом продала – и окончательно пропала. Где она сейчас, как живет – неизвестно… Старуха, с которой я говорил, адрес ее бабки вспомнила. Ну я все бросил, решил туда ехать.
– А чего ты хочешь? Вот представь, найдешь ты Алю – и что?
– Ничего, – смущенно пожал плечами Ерохин. – Я просто посмотреть на нее хочу. Слова какие-нибудь добрые скажу.
Машина стремительно мчалась по трассе. Мимо мелькали города, леса, железнодорожные станции…
В Питере они оказались поздно ночью. Белой ночью… Переночевали у какого-то ерохинского родственника, в коммуналке, чуть ли не на нарах (видел бы эту обстановку Тарас!), потом снова отправились в путь.
– Когда еще придется вот так попутешествовать! – мечтательно вздохнула Вероника, глядя в окно. А за окном – леса, леса… Будь что будет.
– Значит, не жалеешь, что со мной поехала?
– Нет.
Мимо проплыл плакат «Добро пожаловать в Карелию, страну лесов и озер».
– Вить, мы что, уже в Карелии? – удивилась Вероника.
– Типа, да… – кивнул Ерохин. – Еще часа два – и на месте.
– Страна лесов и озер, – пробормотала Вероника. – Страна озер и лесов…
«Любил напевать про край озерный и какие-то там леса», – вдруг вспомнила она слова Воскобойникова о Климе. Ей стало не по себе. Дорога, упирающаяся в горизонт, вдруг скрутилась и веревкой сдавила ей горло…
– Вить, ты веришь в знаки? – с трудом произнесла Вероника.
– Какие знаки? Дорожные? Блин, грунтовка… Тут не погоняешь! Язык не прикуси…
На неровной дороге сильно трясло, Ерохин сбросил скорость.
Вероника достала сотовый. Сигнал ловился.
– Вить, останови на минутку.
Гудки. Голос Маргариты Сергеевны:
– Алло!
– Маргарита Сергеевна, это Вероника! Скажите, Клим бывал в Карелии?
– Карелии? Ой, нет, мы в основном в Сочи ездили…
– Спасибо.
Вероника спрятала телефон в сумочку.
– Ты Клима ищешь? Иноземцева? – удивленно спросил Ерохин.
– Все кого-то ищут. Ты – Альку, я – Клима…
– Ты даешь! Я-то ладно, у меня никого… Но у тебя же Тарас!
Вероника ничего не ответила.
Они поехали. Минут через десять телефон у Вероники зазвонил. Она посмотрела на экран – «Маргарита Сергеевна».
– Верочка, это я… Я вспомнила! Клим в Карелии не был, а вот папа наш – был! Он в студенческом отряде работал в Карелии, потом сыну часто рассказывал… Очень ему те места нравились, папе нашему! Говорил – удивительно красивые, чистые места… Он умер, когда Климу еще одиннадцати лет не было, и Клим всегда…
– Маргарита Сергеевна! – довольно бесцеремонно перебила женщину Вероника, поскольку телефон начал пищать, предупреждая о скорой разрядке аккумулятора. –
– Вот-вот… Я сейчас вспомнила – Сенега! Сенега – слышите?
– А где именно? Точнее!
– Нет, точнее не могу… Это ж лет сорок – сорок пять назад было! Мы еще познакомиться с папой Клима не успели… А почему вы спрашиваете, Верочка?
Но Вероника не успела ответить Маргарите Сергеевне – на этом месте телефон жалобно пискнул и окончательно разрядился.
Вероника с Ерохиным пересекали какую-то деревню. На завалинке у дома сидели старухи.
– Вить, останови.
– Что опять? – с робким недовольством заерзал Ерохин. Но машину остановил.
Вероника выглянула из окна:
– Добрый день! Не подскажете, далеко ли до Сенеги?
Старухи переглянулись, затем охотно начали объяснять, куда надо ехать. Ерохин тем временем разглядывал карту. Сенега – это название озера и поселка.
– Ника, нам не в ту сторону…
Вероника перетянула карту к себе. «Мы здесь, Алькина деревня – там, а Сенега – во-он какой крюк…»
Бабки снялись с завалинки и теперь толпились у окна машины, шумно и подробно рассказывая о здешних достопримечательностях.
Вероника внимательно посмотрела в лицо Ерохину:
– Витя… Не сердись. Мне надо в Сенегу, хоть ты режь. Поезжай к Альке один.
– Я боюсь… – просипел Ерохин и покраснел. Красивый, здоровый и такой… стеснительный!
– Ничего, ты мужик. Созвонимся – тут иногда есть сеть… Открой багажник, я свой чемодан достану…
Вероника выскочила из машины.
– Бабушки, а в сторону Сенеги транспорт ходит?
Выяснилось, что ходит, но очень нерегулярно. Проще было с неким Никитой договориться, поскольку у Никиты – «уазик» и шестеро детей, которых кормить надо, и он всегда рад подзаработать…
– Витя, ну все, пока… Удачи! – Вероника поцеловала Ерохина в заросшую светлой щетиной щеку.
Ерохин уехал, а Вероника еще часа два ждала Никиту – тот работал на лесопилке. Пока ждала, старухи ее накормили очень вкусными пирогами с пшенной кашей. Потом подошли другие жители. Говорили, говорили… Это были простые, очень милые люди. Готовы они были всякого приютить, помочь, домов не запирали. Если случалась кража, относились к ней исключительно философски: «Ну что ж, значит, укравшему нужней эта вещь была…»
Вероника спросила про Клима Иноземцева – не знают ли такого? Не знали… Местная учительница заявила Веронике, что в Карелии – шестьдесят тысяч озер. Вероника не поверила… Она тоже непрерывно рассказывала – о Москве, как там сейчас живут люди.
Наконец появился Никита – маленький, застенчивый мужичок.
Сели в «уазик», поехали по исключительно неровной дороге – сплошные канавы. Было поздно, но довольно светло – белые ночи.
По радио слушали финские песни. Потом вдруг резко стемнело.