Одного поля ягоды
Шрифт:
— Ну, люди должны хорошо обращаться друг с другом, даже если им этого не хочется, во благо общества. Конечно, людям часто хочется быть гадкими к другим, и иногда им сложно сдержаться, но каждый более счастлив и спокоен, когда так не делает, — она покопалась в коробке и достала книгу с поцарапанной обложкой. «Принципы политической философии», — прочитал Том. — Это называется «социальный контракт», я прочла о нём в этой книге, — девочка посмотрела на него свысока и задрала нос. — Как видишь, это не сказочка.
Он ответил ей не менее высокомерным взглядом.
— А ты всегда повторяешь как попугай написанное в книгах?
— Когда я считаю, что это важно и стоит того, чтобы поделиться, — сердито сказала девочка, её колено немного дёргалось, будто она была на волоске от того, чтобы топнуть. — Но раз тебе всё равно, я хочу забрать свои книги назад.
— Ты не можешь их забрать, ты их уже всё равно пожертвовала, — ответил Том, вернув свой интерес к сортировке книг.
Под слоем Библий обнаружился экстравагантный набор названий. «Начальный курс английской грамматики» — скукота. «Основы арифметики для младших школьников. Том I» и «Книга для юной леди: как сохранить дом светлым и счастливым» — нет, спасибо. Он заметил, что там было много книжек по этикету, и задумался, кто решил, что эти книги пригодятся живущим тут детям. Никто из приютских девочек не выйдет замуж за «настоящего джентльмена», для них даже простой законный брак был пределом вероятности. Что уж говорить о владении полным комплектом столового серебра.
«Создание мифов Древней Персии», «Руководство по грибной охоте в Средиземноморье», «О тектоническом образовании Британских островов», «Янки при дворе короля Артура». Вот это уже было куда более многообещающе.
— А, так теперь ты решил, что хочешь их? — спросила девочка, глядя, как он делает стопку из книг, которые хотел рассмотреть позже.
— Возможно, — безразлично сказал Том. — Я не смогу решить, стоят ли они того, чтобы сохранить их, пока не прочитаю.
— А они заслуживают быть прочитанными, даже если это девчачьи сказочки?
— Может, это и приемлемые сказочки, но я узнаю, если прочитаю их до конца, — сказал Том, глядя на книгу о неудачном вторжении Наполеона в Россию.
— Приемлемые, — девочка фыркнула. — Тебе, наверное, понравится вот эта. Там много о сражениях, и лошадях, и императорах, и о миллионе солдат, которые умерли ужасной смертью, — разве это не то, что нравится нехорошим мальчикам типа тебя?
Том провёл пальцем по корешку книги. Она не будет забрызгана чернилами или соком, пока он не дочитает её до конца:
— А я полагаю, хорошей девочке вроде тебя она совсем не понравилась?
Девочка нахмурилась в задумчивости и затем сказала:
— Это была неприятная книга, но она была интересной. Я… Мне не нужно считать книгу приятной, чтобы она мне понравилась.
— Это самая умная вещь, которую ты произнесла за весь день, — сказал Том.
Девочка рыкнула и хлопнула тяжёлой Библией по столу. Том одарил её злобной ухмылкой, на которую она ответила раздражённо задранным подбородком.
Она ушла перед ужином, и автомобиль увёз её за ворота, рёв двигателя которого приглушался низко нависшим туманом.
После ужина Том мысленно перебрал список своего имущества. У него была собственная комната и все приютские вещи в ней. У него была его Особость. А теперь у него была дюжина собственных книг, не совсем новых, но в лучшем состоянии, чем любая другая книга из всех, что он когда-либо владел. Их отдала девочка, которая ему совсем не нравилась, но у которой, ему пришлось признать, был неплохой вкус к литературе.
К раздражению, ему пришлось признать, что и почерк у неё был неплохой.
Ему доставляло некое удовольствие зачёркивать имя Гермионы Дж. Грейнджер на форзацах. Ещё большее удовольствие ему доставляло выводить на них собственное имя, хотя он и знал, что никто никогда не увидит его, потому что эти книги никогда не присоединятся к Библиям и руководствам по этикету в общей библиотеке.
(И да, он в итоге взял ту книгу о социальных контрактах, только лишь для того, чтобы он мог сказать девочке, что её мысли об общественном благе были глупы, когда в следующий раз она сунется в приют Вула. Такого рода мышление напоминало обучение овец стричь самих себя, что приносило больше пользы пастуху, чем стаду.
Она могла бы поспорить о «нуждах стада», но он бы убедил её, что он прав. И если бы кому-то пришлось бы выбирать, то, безусловно, гораздо лучше быть пастухом, чем овцой.)
Комментарий к Глава 1. Скворцы (от автора)
Автор постарался сделать историю максимально правдоподобной для Великобритании 1930-х, используя отсылки к культуре и общие настроения того времени. Пожалуйста, помните, что мысли и личность Тома не отражают личные мысли автора.
====== Глава 2. Обмен с шулером ======
1936
Том дочитал свои книжки к концу первой недели нового года, новый материал для чтения отвлёк его достаточно, чтобы он почти забыл отметить ту незначительную дату, коей являлся его девятый день рождения. Он получил дополнительное яйцо на завтрак и кусочек масляного торта на ужин (однажды попробовав торт на маргарине, вы быстро поймёте, почему торт на сливочном масле считается лакомством), но в остальном тот день был таким же, как и прочие.
Он не считал свой почти новый толстый шерстяной свитер настоящим подарком на день рождения, потому что все остальные тоже получили по такому — любезно предоставленному Дамским Сообществом Помощи при англиканской церкви Святого Иоанна в Кроули{?}[(англ.) Crawley — маленький город на юге Лондона. Сейчас там находится аэропорт Гатвик ]. Он знал об этом благодаря внимательному изучению записной книжки миссис Коул, а также он знал, что миссис Хелен Грейнджер пожертвовала двадцать пять фунтов{?}[Около полутора тысяч фунтов в наше время ] на «особенный рождественский ужин», если судить по квитанции.