Одного поля ягоды
Шрифт:
— О, — хрипло сказал Хагрид, шаркая огромными ногами. Каждая его стопа была размером с буханку хлеба — не пресного, серого, патриотического хлеба, пропагандируемого военным правительством Его Величества, а одного из дрожжевых белых батонов миссис Уиллроу, нарезанных для тостов к завтраку семейства Риддлов. — Э, конечно. Я буду вам очень благодарен, если вы не расскажете профессору Дамблдору. Он так много хорошего для меня делал, и мы бы не хотели беспокоить его по пустякам, а?
— Конечно, нет, — сказал Том. — Хороших выходных в Хогсмиде, но помни, что если тебя снова поймают, кто бы это ни был, они не будут такими понимающими, как мы.
Когда
— Кто-то в Общей гостиной Слизерина сказал, что он наполовину тролль.
Гермиона неодобрительно на него посмотрела:
— Никто не выбирает родителей. И кто бы он ни был, он всё ещё волшебник, а разве это не единственное, что важно?
— Я понимаю, о чём ты, — кивнул Том. — По крайней мере, он не магл.
— Том!
Том рассмеялся и взял Гермиону за руку:
— Мы пропустили обед, а ужин только в семь. Хочешь пойти в «Три метлы»?
Гермиона сжала губы:
— «Мётлы» всегда переполнены на выходных. Еда тут вкусная?
— Нет, — сказал Том. — Люди приходят сюда за выпивкой.
— Значит, она хорошая?
— Не особенно, — Том остановился в задумчивости. — Единственная терпимая вещь в меню это парное козье молоко.
Гермиона заказала кувшин козьего молока со льдом пополам, пока Том слонялся в углу, избегая Старину Аба. Он хотел спросить Аберфорта о смерти Персиваля Дамблдора, но это было лучше отложить до времени, когда они со стариком будут наедине, и он сможет оглушить его, когда тот отвернётся. Напасть на человека сзади большинство считало трусостью, но формальные правила ведения боя ожидались и соблюдались в публичных показательных дуэлях. Вне поля зрения общественности Том не подчинялся никаким ожиданиям, кроме своих собственных.
«И, возможно, Гермионы», — допустил он.
Он подумал, что она выглядела весьма дурашливо с молочными усами на верхней губе, но, опять же, и он тоже.
Это было полностью допустимо, потому что их никто не видел.
В последний месяц учебного года Тому предоставилась возможность допросить профессора Слагхорна. Каждую пятницу на протяжении всего года Слагхорн приглашал студентов на свои званые ужины. Это была постоянно меняющаяся подборка его фаворитов: кого он считал имеющими потенциал поступить куда-нибудь после Хогвартса благодаря своим академическим способностям, исключительному таланту или выгодным связям. В сентябре и октябре на вечеринках всегда было многолюдно (Том вспоминал пикники в тесном купе поезда с явным отвращением), но к маю посещаемость ужина сократилась до не более дюжины человек.
Лично Том считал присутствующих теми, кто больше всего выиграет от снисхождения профессора Слагхорна, и теми, кого не заботили их оценки за экзамены. До экзаменов оставалось несколько недель, и члены «Клуба слизней» из Рейвенкло, включая Гермиону, решили, что они получат больше пользы от высоких оценок, чем от сети соратников Слагхорна.
Что привело к тому, что только слизеринцы присоединились к ужину Слагхорна этим вечером: Том, который знал, что у него будут «превосходно», станет ли он заниматься или нет; Лестрейндж и Эйвери, которые никогда не будут работать, даже если удосужатся получить «превосходно»; Абраксас Малфой, капитан команды по квиддичу Слизерина, который не питал хороших чувств к Тому, но научился держать язык за зубами, когда его несколько раз скинули с дуэльной платформы; Лукреция Блэк, текущая
Том подождал, пока блюдо сушёного инжира и нарезанных сыров будет передано по кругу, и затем задал свои вопросы Слагхорну. К тому времени Слагхорн расправился с первой бутылкой красного вина и был на пути к завершению второй.
— Сэр, я хотел у Вас кое-что спросить, — сказал Том, расширив глаза и слегка приподнимая брови. Ему было семнадцать, он брил усы через день и полностью осознавал, что его облику Хорошего Мальчика осталось всего несколько лет, прежде чем срок его службы подойдет к концу. У подхалимства, в свою очередь, не было возрастных ограничений.
Слагхорн чмокнул губами, отставил кубок в сторону на стол, разбрызгав несколько капель по скатерти:
— Спрашивай, мой мальчик.
— Сэр, — рискнул Том, — я хотел бы узнать, чем профессора занимаются на летних каникулах?
— Планируешь подать заявку на летнее обучение, Том? — сказал Слагхорн.
— Не совсем, сэр. Я слышал, что Хогвартс остаётся без наблюдения летом, и поэтому студентам запрещено оставаться в школе. Если это правда, то куда отправляются работники? У всех есть дом, в котором они живут десять недель в году?
— Ну, у многих из нас да, — медленно сказал Слагхорн, поглаживая край бокала. — Мне нравится проводить мои каникулы с хорошими друзьями — я не вижусь с ними бoльшую часть года, поэтому стараюсь взять всё возможное, когда у меня есть время. Но у некоторых есть собственные дома, а другие снимают домик в Хогсмиде.
— Я слышал, что брат профессора Дамблдора живёт в Хогсмиде, — сказал Том. — Дамблдоры происходят из Хогсмида? Было бы странно считать «Кабанью голову» семейным делом… Она ведь не совсем подходит для семейного отдыха?
— Вовсе нет, Том! У них отличный огневиски с драконьей кровью, отпускается только под заказ, но ты не слышал этого от меня, — фыркнул от смеха Слагхорн, наклонившись вперёд и заговорщицки подмигнув Тому. — Вообще, Альбус живёт в Годриковой впадине — одной из смешанных деревень в западных окрестностях. Он поддерживает соседские отношения только с помешанной старушкой Батильдой, знаешь её? До того, как Катберт занял своё место на истории магии, она была нашей дорогой профессором Бэгшот. Сейчас на пенсии, но она заслужила отдых. Должно быть, она преподавала больше полувека! Она выучила меня, Альбуса и половину профессоров здесь. Это был конец прошлого века, прости господи, как летит время…
— Правда? — сказал Том. — Вам не дашь и дня больше сорока.
Слагхорн засиял от удовольствия, его залитое вином лицо покраснело ещё сильнее.
— Уверен, у Вас есть множество хороших историй о прошлых профессорах. Профессор Биннс, ну, не самый вовлечённый, когда дело касается истории. Ничто не сравнится с Вашими рассказами — думаю, мы тут все согласимся, что это лучшая часть каждого урока зельеварения.
Взгляд Тома переметнулся на Эйвери и Лестрейнджа. По команде они согласно забормотали. К его отвращению, они, похоже, соревновались в том, кто сможет сложить больше слоёв в сэндвич с сыром и крекерами.