Одно но

Angel Soul

– Треш… – бросаю окурок на город, усыпанный огнями, под моими окнами. На мгновение взгляд останавливается на дорогой красной машине. Из дверей, поднимающихся кверху, выходит высокая, стройная блондинка с туго затянутыми волосами в рулетик в виде розы на макушке, алая юбка облегает бедра, строгий пиджак сидит на плечах, как по ней сшит, и самое главное, на что обращаю внимание, – это ее длинные ноги в туфлях на высокой шпильке. Как это красиво, сексуально. Завороженно любуюсь фигурой девушки, но как тогда реагируют мужчины? Кружится голова, вспоминаю свой гардероб. У меня нет ни одной юбки, туфель на шпильках, да и платья, как балахоны из-за моего большого живота. Кофты все растянуты и вышли из моды. Забыла, когда себе что-то покупала. Вижу, как дама в красном, по ту сторону улицы входит в здание, где открывают двери парни в черных смокингах, склонив головы перед ней.

– Что там? – произношу вслух.

Достаю еще одну сигарету и с любопытством наблюдаю. Прихожу

в шок от того, что вижу подъезжающие редкие, дорогостоящие машины, а следом еще круче предыдущих. И, что самое интересное, из этих машин выходят мужчины в смокингах недешёвого пошива, белые рубашки, галстуки, лакированные, кожаные туфли, и все они разных возрастов, даже седовласые деды с тростями, с гордо поднятыми головами, поднимаются по мраморным ступеням. Почему не замечала раньше этого здания? Быстрым взглядом оглядываю его, это бизнес-центр? Оно невысокое, в семь этажей, с круглыми окнами, серого цвета, архитектура выдержана в европейском стиле. Спрятано среди множества разных огромных торговых, бизнес-центров, за яркими вывесками и рекламными щитами, моргающими круглые сутки. Пытаюсь отыскать название, но ничего нет, только видна подъездная часть для автомобилей, укрытая зелеными, высокими и стройными туями. Побуждает желание в него войти. Бросаюсь в спальню, чтобы одеться и сейчас же отправиться туда, я должна знать, что там. Перебираю гардероб в полумраке, боюсь разбудить своих малышей в поисках чего-нибудь приличного, но нет, ничего такого. Нахожу платье, старое, черное, еще моей молодости, чуть выше колен. С трудом натягиваю. О, Боже! Я не узнаю себя в зеркале. Бока и живот выпирают огромными складками, платье еле-еле прикрывает толстый зад. Нет! Это я? Не-е-е-т! Кое-как стягиваю эту чертову вещь и отбрасываю с отвращением в угол, огромная обида, как будто оно меня сделало такой толстой и безобразной. Нет, нечего надеть. Ну, не пойду же я в джинсах, и в кедах? Меня даже не то, чтобы пригласят пройти, а на пушечный выстрел не подпустят. Плюхаюсь на пол напротив зеркала, опираюсь спиной о пуф, выдыхаю со смирением, что сегодня не удастся попасть туда. Рассматриваю вещи, разбросанные по всей комнате, измеряю потребность в них, вспоминаю, когда и где куплена, и сколько лет она служит. Плавно, взглядом перехожу на зеркало и ловлю себя в отражении, вот так при тусклом свете вглядываюсь в свое тело. Моя грудь не видна из-за многочисленных складок на животе, толстые ляхи болтаются при малейшем движении. Бледное лицо смотрит на меня из-за саленных, немытых волос на голове, челка торчком стоит от домашней повязки кверху. Это я… Это я… Да, я не была красавицей, но сейчас вижу неухоженную, жирную жабу, страшно прикоснуться к своему телу, боюсь признать себя, но все же с болью внутри выношу вердикт – я монстр. Болезненные слезы обжигают щеки.

Я не смогла уснуть. Ближе к утру отправляюсь на кухню, готовлю завтрак для Адриана, чего раньше никогда не делала – Адриан предпочитает по дороге в офис заходить в кофейню и насладится едой в тишине с крепким кофе, читая местную газету. Утро у нас достаточно шумное и суетливое, особенно, когда поднимаю Кристофера в школу. Рози просыпается вместе с ним и постоянно плачет, просится на ручки, а я не могу ее взять, так как одной рукой готовлю завтрак сыну, а второй помогаю собираться в школу, причесываю волосы, застегиваю пуговицы на рубашке, проверяю, все ли он взял, а она, как на зло, все громче и громче кричит. Ну, все же с горем пополам отправляю сына в школу, что в нескольких метрах от нашего дома, и только тогда, когда закрывается дверь за Кристофером, Рози замолкает. Мы с ней отправляемся в спальню, включаем мультфильмы и засыпаем до того времени, пока не возвращается сын обратно после школы. Каждый день похож на предыдущий, я знаю, что сейчас будет, все по расписанию: уборка, стирка, готовка, поход в магазин за продуктами, прогулка и так далее. Адриан практически не участвует в жизни детей. Его коронная фраза звучит так: «Я работаю и добываю деньги, а твоя участь – растить и воспитывать детей». Вот чем я и занимаюсь. Иногда мне кажется, что для себя родила, так как сама решаю, когда и чем заниматься, кем будут и где детям учиться. Конечно, я пробовала посоветоваться с мужем по поводу школы Кристофера, на что он мне отвечал: «У меня голова болит о том, как заработать деньги и чтоб такое придумать, да бы вас прокормить, а ты мне мозг засоряешь какой-то чепухой, сама решай». Вот его ответы на мои попытки, как-то включиться в нашу жизнь.

Готовлю омлет с тостами и с жареным беконом, как любит Адриан, варю бодрящий кофе, и, как только накрываю на стол, в кухню входит он.

– Доброе утро. – в недоумении произносит Адриан, оглядывает сначала мой вид в растянутой футболке и в носках до колен, с повязкой на голове с мятым бантом сбоку. Я смущаюсь, мне впервые стыдно за свой домашний вид. Опускаю глаза на выпирающий живот, который заляпан брызгами жирного масла, усыпан пятнами от каких-то засохших конфет, супа, каши, печенья, так как Рози цепляется своими грязными ручками за мою одежду, когда ест. Раньше я не обращала на это внимание

и не придавала значения своей домашней внешности, так как дочка ежеминутно что – то ест и сидит у меня на руках, бесконечная готовка, мытье посуды и протирание полов. От дикой усталости, под вечер, я валюсь с ног на кровать, в пропитанной потом футболке, забывая умыться утром и принять душ вечером и так день за днем на протяжении восьми лет. Я перестала смотреться в зеркало, да и не было времени ухаживать за собой. А сегодня ночью я увидела себя наконец-то и поняла, что безобразна и стоит задуматься, как же я выгляжу в глазах мужа. Неловкими движениями рук, стараюсь прикрыть все эти пятна, неуклюже поправляю повязку на голове со словами:

– Доброе. Я приготовила тебе завтрак.

– А дети? – удивленно спрашивает он. Быстро пускает взгляд на стол с аппетитным кофе.

Внезапно вспоминаю, что Кристофера нужно поднимать в школу. Но если я это сейчас сделаю, Адриан уйдет, не позавтракав и не поговорив со мной. А я нуждалась сейчас в его внимании, мне нужно с ним поговорить. На ходу придумываю отговорку:

– Сегодня в школу не нужно, какой-то санитарный день. Вот и решила порадовать тебя. – стеснительно улыбаюсь.

– О как! Здорово, а я с удовольствием. Спасибо. – трет руки друг о друга, присаживаясь за стол.

Я себе наливаю кофе и чуть было не тянусь за тостом, мысль бьет по руке: «Толстая, чудовище, и ты еще есть собираешься»! Как от удара током, отдергиваю руку назад. Адриан удивленно смотрит с вопросом:

– Что-то не так? Ты не голодна? – вскидывает одну бровь.

– Я только кофе. – смотрю, как у него открывается рот и в него входит тостер с маслом и беконом, этот аппетитный хруст, его глаза закрываются от удовольствия, смакуя хрустящий кусок. У меня стекает слюна в прямом и переносном смысле, я делаю большой глоток горького кофе, отвожу глаза в сторону и тихо спрашиваю:

– Ты меня любишь? – сжимаю в руках кружку, нервничаю от предстоящего разговора.

Адриан давится едой, кашляет от неожиданного вопроса, удивлённо смотрит. В его глазах пустота, реакция пугает, мои плечи опускаются вниз, жду устрашающего ответа – нет. Он молчит, что больше вводит меня в ступор. В полной тишине он доедает тостер, отпивает кофе, вытирает рот полотенцем и обращается ко мне, серьезным тоном:

– Ты себя в зеркало видела?

Укол в сердце. Да, но только вчера я разглядела себя в реальности, исключительно этой ночью осознала, что безобразна. Его слова меня добивают.

– Почему ты это не сказал мне раньше?! – чуть ли не кричу, от обиды на саму себя.

– Сказать, что ты толстая, милая, иди помойся от тебя разит потом, и что ты отвратительна?! Это надо было сказать? – разводит руки в стороны от негодования.

Ну, вот это было очень больно.

– Да, так и сказать, а не доводить до этого состояния, – со слезами на глазах произношу тяжёлую для себя фразу.

– До какого? – ухмыляясь, возмущенно смотрит на меня.

– Я ведь была хорошей матерью, женой… – тут запинаюсь, а была ли вообще женой?

– Была? Что случилось-то? Жила себе в комфорте, без проблем и трудностей, а тут на тебе фокус! – отшвыривает от себя тарелку с не доеденным омлетом. Адриан строго смотрит на меня.

– Но мне ты не сказал, что я стала толстой и некрасивой. – прерывисто дышу, но продолжаю: – Что я тебя не возбуждаю. – пытаюсь донести суть происходящего.

– Нет, ты сейчас это серьезно? Ты что, себя в зеркало не видишь? – рычит он, вставая из-за стола.

– Да, серьёзно, – вижу, как он собирается уйти от разговора. – Я погрузилась в детей, мне не до того, как я выгляжу, – пытаюсь удержать его взглядом. – Я забыла, когда себе в последний раз что-то покупала или ходила в салон красоты, ведь ты мне не помогаешь. Ты хоть раз сидел с детьми? Ты хоть раз пригласил меня куда-нибудь? Я не помню вкус ресторанной еды, позабыла, что такое большое кино по выходным. Я как робот. Я живу для детей. Наших с тобой детей. Конечно, я на себя не смотрю, несомненно, мне некогда расчесаться и почистить зубы, потому что Рози постоянно ноет днем, и ночью. А ты все у нас деньги зарабатываешь! – плачу и кричу, не знаю на кого злиться, кого винить.

Он стоит и слушает, даже не пытается возразить мне. С безразличием выдыхает:

– Мне очень жаль тебя, – серьезно протягивает фразу, поправляя уложенные волосы с безупречным маникюром, разворачивается в сторону двери, и уходит.

Его взгляд, голос, интонация меня задевают и погружают на дно, темное и беспросветное, но все же собираюсь с силами и выдавливаю из себя ему в спину:

– И это все? – слезы катятся по моим щекам.

– Займись собой. – обворачивается на меня, – Я тебе денег положу на полку в коридоре, – томно смотрит и даже ни одна мышца на его лице не дернулась, чтобы как-то успокоить или что-то сказать доброе, а мне так хочется услышать теплые слова, я в них нуждаюсь, а он отрезает: – Пока, мне пора. – слышу, как шелестят новенькие купюры в его руках, счёт про себя, а потом хлопает дверь, вздрагиваю, он просто уходит, оставляя меня одну со своей проблемой. И с этой минуты моя жизнь начнет меняться, набирать обороты, те, которые не смогу уже остановить.