Одно но
Шрифт:
Я раскрываю график своей жизни на ближайшие три месяца и шокирована. Там расписана каждая минутка моей жизни.
– Все указано, не переживай, приходишь в назначенное место в назначенный час, тебя будут ждать, но не забывай про дневник.
– А как же дети? Кто с ними будет? – вспоминаю про своих крох.
– Не переживай, ознакомишься дома со всем, – взгляд. – Пока ты занимаешься собой, твоими детьми занимаются опытные педагоги.
– Как это? – недопонимая.
– Ада, не паникуй, завтра твоя жизнь будет другой.
– А как Адриан? – пытаясь остановить необратимое.
– Ну, это уже ты сама должна решить так, чтобы никто ничего не знал – одно из правил, удачи тебе. Мой
– Это как?
– А вот так. Я рад, что прикоснулся к легенде. О тебе заговорит мир! – закрывает глаза, вдыхая воздух, который пропитался частичками моего запаха.
– Что?
– До скорого, милая моя. – целует мне руку и удаляется от меня.
Я остаюсь стоять, на этом месте посреди парка, гуляющих и проходящих мимо меня людей. Мир останавливает время, в моей душе распускаются цветы, чувствую каждое содрогание лепестка бутона в полном распадке соцветия. В этот момент, именно в этот, я рождаюсь вновь, внутри все переворачивается, мозг воссоединяется с сердцем и моими чувствами. Да, я недопонимаю слов «обо мне заговорит мир!» Что они означают? Куда меня готовят? И какая я легенда? Теперь мне уже неважно, с кем мне изменяет муж, и неважно, с кем он проводит время, теперь я другая благодаря ему, да, все верно, я его за это благодарю!
Действительно, моя жизнь начала меняться. За три заветных месяца, которые мне предстоит прожить, испытать себя, я должна стать другой, не только телом, но и мыслями, поступками и действиями, стать великой. Если бы меня спросили, счастлива ли я? Не колеблясь, ответила бы, ДА.
Дневник
День первый
Ну, вот так сложилось, что моя жизнь началась с понедельника двенадцатого мая, на этот самый первый день мне была назначена встреча с психологом, а следом диетолог, тренер по спорту. Вначале меня охватила паника, дети! Но после того, как я отправила Кристофера в школу, а Рози уснула, как обычно, набрала номер телефона, который был указан в папке моего дневника. На пороге дома своего я встречаю, любезную девушку пышных форм, довольно милую и опрятную, она сразу взяла меня в оборот, расспросила обо всех прихотях детей и разузнала подробную информацию о муже. Мы обе понимаем – он не должен знать о том, что мне будет помогать новая хозяйка в нашем доме. На мои вопросы о том, что дети могут разболтать, она корректно ответила, теперь все, что связано с детьми и домом, она берет на себя. Не поверите, у меня падает камень с груди, теперь я сама себе принадлежу, у меня не будет болеть голова о том, что дети одни, и что уроки делать надо, и кормить пора, уборка и все по кругу. Спасибо этой женщине по имени Тата, очень доброй и улыбчивой.
Я стою возле огромного бизнес-центра, на пропускном пункте, называю код, который был указан в моем
– Ну, здравствуй, Ада, я твой психолог, мое имя – Риккардо Милли, но прошу называть меня Милли. Прежде чем мы начнем, нам следует познакомиться поближе, и попрошу тебя быть со мной честной, – усаживая меня на диван и заглядывая мне в душу. – Я твоя душа, внутреннее я, как ты это назовешь, так и будет, – глубоко выдыхая, с доброй ноткой начал он. – Мы с тобой будем часто встречаться, и мне нужно понять тебя изнутри.
– Да, я поняла, – нервно сглатываю.
– Ну, начнем? – удобно усаживаясь напротив меня в кожаном кресле.
– Пожалуй!
Я все рассказала про себя, какие мои родители и как проходило мое детство, вплоть до того, чем я играла и чем увлекалась. Как познакомилась со своим мужем, про своих детишек, и как сильно их люблю, и как попала сюда, в этот кабинет, к Милли. Но только, я упустила самое главное, из-за чего он серьезно на меня смотрит и задает вопрос:
– Ты что-то упустила, тебе не кажется? – приподнимая одну бровь на своем идеальном лице.
Ну, что я должна рассказать еще?
– Какие чувства ты испытываешь к мужу? – спокойно спрашивает он.
Ну, да, конечно, но я не знаю, что ответить, жму плечами и удивленно на него смотрю, на что он мне говорит в приказном тоне:
– Раздевайся, – не меняя выражения лица, командует он.
– Что?! – что он имеет в виду?
– Не надо на меня так смотреть, я пытаюсь разобраться, мне придется помочь тебе.
Но как? Ведь я его совсем не знаю, и для чего это? Я в больнице-то всегда стесняюсь своего тела. С мужем в темноте либо в одежде занимаюсь сексом, а тут при таком ярком освещении взять и раздеться при мужчине?
– Раздевайся! – повторяет он, устраиваясь удобнее в кресле.
Покраснев до самых корней волос, я встаю с кресла и неловкими движениями начинаю стягивать с себя пуловер, затем джинсы черного цвета, и когда я остаюсь в нижнем белье, он настаивает на том, чтобы продолжить. О-о-о-о! Мне так неловко, не могу понять, для чего это. Расстегиваю бюстгальтер и снимаю трусы, бросаю около своих ног, так чтобы можно было сразу одеться. Глаза доктора смотрят, скользя по телу, наши взгляды встречаются. Он встает и двигается в мою сторону, чтобы вблизи разглядеть мои изъяны. Не торопясь, обходит вокруг несколько раз, проводит рукой по моим плечам, вдыхает запах, и тихо скрипит голосом:
– Пошли.
Куда? Но?
– Я знаю условия договора, пошли, – предупреждает его тусклый голос.
Пройдя голой по пространству всей огромной комнаты, упираюсь в зеркало от пола до потолка, вижу себя постройневшей, четкие изгибы тела, отражаются на поверхности пола и зеркал вокруг нас, мраморная кожа чуть розовеет, соски набухают и притягивают взгляд не только мой, но и доктора. Краснею, на щеках появляются пятна от стыда. Требовательный голос Милли, указывает смотреть на себя. Глубокий выдох, в спину, вопрос в лоб: