Одно лето
Шрифт:
Мгновение Брайан стояла и просто смотрела на них, руки замерли у верхней пуговицы, потом она заметила в сгущавшихся сумерках поджарое мускулистое тело и острые белые зубы. Зверь стоял на другом берегу речушки.
Сделав два шага назад, Брайан запуталась в собственных джинсах и закричала так, что ее, наверное, было слышно в соседнем штате.
Шейд растянулся на складном стуле возле маленького костерка. Почему-то в тот вечер хотелось развести огонь. Он был собой доволен, смог запечатлеть суровую рабочую атмосферу, палящее солнце и холодное пиво. Дух товарищества, который царит
Город манил, был в его крови. Шейд любил наблюдать за безликими людьми, которые все время куда-то бежали. Но он знал, что иногда полезно взглянуть на жизнь с другой стороны.
С начала путешествия прошло всего несколько недель, а Шейд уже понял, что утратил былую хватку. Ему не хватало задора, как в молодости, когда нужно было сделать фотографию и выжить. Да он и не хотел больше так работать. Впрочем, и кичиться настоящим положением вещей не собирался.
Путешествие подарило ему возможность исследовать свою страну и себя самого. И о своей спутнице Шейд думал с интересом. В этой женщине таилось много секретов. Она оказалась вовсе не такой простой и неторопливой, какой он ее считал, и, как выяснилось, смотрела на жизнь совершенно по-другому. Теперь Шейд начал ее понимать. Этот процесс, пусть медленно, но шел.
Брайан оказалась чувственной, эмоциональной и невероятно доброй. Шейд свою доброту старательно скрывал. Брайан жила в согласии с собой, искренне радовалась и искренне удивлялась. Шейд уже давно усвоил, что такая открытость может сыграть злую шутку.
Брайан от него отличалась. Благодаря ли этому или вопреки — не ясно, но Шейд ее хотел. После того легкого незаконченного поцелуя возле дома Хантера Брауна ему все время хотелось прикоснуться к Брайан. Каждый день и каждую ночь он был вынужден сдерживаться, и это подтачивало его силы. Он мог бы похвалить себя за самоконтроль, но это уже больше походило на тюрьму.
Бросив сигарету в костер, Колби откинулся назад. Нет, он не потеряет контроль, не будет убегать из тюрьмы, и это вовсе не означает, что они с Брайан никогда не станут любовниками. Шейд знал, что это случится, и был готов подождать. Пока он управлял собой, не мог заехать в болото.
Когда раздался крик Брайан, дюжина жутких картинок возникла в его воображении, он каждую из них прочувствовал и пережил. Придумать такие ужасы мог только тот, кто сам прошел через что-то подобное. Шейд вскочил со стула, бросился бежать и только тогда понял, что картинки были его собственными воспоминаниями.
Спотыкаясь и падая, Брайан отбежала от реки и налетела на Шейда. Этого она ожидала меньше всего. И именно это ей было сейчас необходимо. Хватая ртом воздух, она вцепилась в него.
— Что случилось? — Брайан была напугана настолько, что не услышала в голосе Шейда тревоги. — Ты цела?
— Да, да. Оно напугало меня, но потом убежало. — Она уткнулась лицом в его плечо и старалась восстановить дыхание. — О боже, Шейд!
— Что? — Он схватил ее за локти и отодвинул от себя, чтобы видеть лицо. — Что тебя напугало?
— Кот!
Шейд совсем не удивился. Его тревога тут же превратилась в ярость, Брайан уловила эту перемену еще до того, как
— Черт побери! Ты совсем дура? — резко спросил Шейд. — Так орать из-за кошки!
Искренний страх ушел, сконцентрировавшись на своей злости, Брайан вдохнула и выдохнула.
— Это была не домашняя кошка! — прошипела она. Ее все еще трясло, но уже не настолько сильно, чтобы молча позволить назвать себя дурой. — А одна из этих… Ну, я не знаю. — Она подняла руку, чтобы убрать волосы с лица, но рука дрожала, и Брайан ее опустила. — Мне нужно сесть. — Она плюхнулась на траву.
— Рысь? — Шейд сел рядом, приходя в себя.
— Не знаю! Рысь, пума, я их не различаю. Но намного больше обычной кошки, — Брайан прижалась лбом к коленям. Никогда раньше она так сильно не пугалась. — Она просто стояла и смотрела на меня. Я думала, зверюга сейчас перепрыгнет через речку. А зубы… — Брайан вздрогнула и закрыла глаза. — Огромные, — выдавила она, не беспокоясь больше о том, что говорит как умалишенная. — Просто огромные.
— Она уже ушла. — Теперь Шейд злился на себя. Он ведь знал, что Брайан не из тех женщин, которые пугаются каждой тени. Знал, каково это — бояться, и при этом понимать, что ничего нельзя сделать. Выругавшись, он обнял Брайан. — Ты так кричала, что она сейчас уже где-нибудь в пятнадцати километрах отсюда и все еще бежит.
Брайан кивнула, не отрывая лба от коленей.
— Может, она была не такой уж и большой. Просто в зоопарке они все выглядят совсем по-другому. Дай мне минуту, я приду в себя.
— Не спеши.
К своему удивлению, Шейд обнаружил, что ему приятно успокаивать Брайан, хотя ничего подобного он не делал уже много лет. В воздухе чувствовалась прохлада, ночь стояла тихая. Было слышно, как в речушке журчит вода. Неожиданно вспомнилось крыльцо дома Браунов, их семейный портрет на качелях. Сейчас, обнимая Брайан, Шейд чувствовал такое же удовлетворение, что и тогда, в Аризоне.
Где-то над головой закричал ястреб, отправляясь в свой первый ночной полет. Брайан вздрогнула.
— Тише, — пробормотал Шейд. Его не рассмешила ее реакция, он даже не улыбнулся, успокаивая ее.
— Какая-то я дерганая, — с нервным смешком сказала она и снова откинула волосы назад.
В этот момент Шейд понял, на ней надета только свободная расстегнутая рубашка. Увидев ее гибкое стройное тело под тонкой материей, Шейд почувствовал, что его удовлетворение превратилось в невероятно сильное физическое желание, причем хотел он не просто симпатичную женщину с милым лицом, а именно Брайан.
— Пожалуй, нам надо вернуться и… — Она повернула голову, и ее лицо оказалось буквально в нескольких сантиметрах от его лица. В глазах Шейда отражались его чувства, и, когда Брайан снова заговорила, он покачал головой.
Никаких слов. Сейчас не надо никаких слов. Только ощущения, только чувства. И когда Шейд поцеловал Брайан, у нее не осталось выбора. Пришлось признать и свое желание.
Сладость? Откуда она взялась и почему Брайан ее не замечала? Она провела с Шейдом уже почти месяц, но и не предполагала, насколько чувственный этот мужчина. Не замечала она и того, что ей необходима эта чувственность.