Одни несчастья
Шрифт:
Сообщение. Автор неизвестен. И текст: «Ты же будешь ждать меня?» Я набрала свое: «Да», — и сохранила в черновиках. Отправлять не собиралась. Если он наконец-то не выдержит и бросит безнадежные попытки, то так тому и быть. То, что между нами, — это неправильно. Сказки о Золушке очень редко заканчиваются хорошо. Сколько уж я насмотрелась на похожие истории… Было безумно страшно столкнуться с подобным самой, не хотелось, чтобы образ прекрасного, пусть и чуточку нелепого принца, каким предстал передо мной Такео, разбился о реальность. Да. Я была безумно трусливой. А еще к тому же жадной и эгоистичной.
Как ни странно, но проснулась я после этого сообщения окончательно, причем почувствовала себя даже относительно прилично.
Проглотив стакан растворимой бурды, которую почему-то именовали кофе, я и вовсе поняла, что снова могу называть себя полноценным человеком, и вернулась в офис, сияя, как новенький шиллинг. И вовремя, надо сказать, вернулась. Бедняжка Лиллен к тому времени уже зашивалась, пытаясь в одиночку выполнить работу, которая была по плечу только двоим. Глаза девушки, и без того большие, едва из орбит не вылезали, а губы мелко дрожали, будто бы она в шаге от истерики.
— Лил, привет, — с довольной улыбкой поприветствовала я напарницу, приземляясь за свой стол. Как раз в очередной раз зазвонил телефон, и, когда трубку сняла я, на лице Адамс отразилось облегчение, как у грешника, которого уже из самого преддверья ада отправили в райские кущи с отпущением всех грехов оптом. О да, отражать набеги на приемную в одиночестве — испытание не для слабых духом.
Пока я жизнерадостно щебетала по телефону, топя в позитиве очередного недовольного политикой журнала и нашего шефа, Лил приходила в себя после потрясений этого утра, нервно стуча на компьютере и быстрыми глотками хлебая кофе из здоровенной пол-литровой кружки, которая не имела ничего общего ни с имиджем журнала, ни с имиджем самой Лил. Да бедняжку совсем замучили в мое отсутствие. Слухи о том, что у нас в редакции произошло убийство, все же просочились наружу, но другого варианта тут и не могло быть, все же женщины — это женщины, не могли не поделиться со знакомыми. Приходилось созваниваться, опровергать, доказывать, угрожать… И не факт, что во всех случаях это сработало. Все же ассистент — фигура маленькая, незначительная до полного самоуничижения, так что со многими товарищами приходится иметь дело исключительно через нашу юридическую службу. Там сидели холеные дамы в районе тридцати, которые высокими тонкими шпильками заколачивали в гробы тех, кто покусился на благополучие «Фейри стайл».
— Так с самого утра, — вымученно пояснила Лиллен, включая динамики своего компьютера. По приемной растеклись томные мужские голоса, которые выводили рулады на иностранном языке, ну, разумеется, о любви. Конкретно эту песню я терпеть не могла. Перед записью у группы был затянувшийся тур по стране, который смертельно вымотал участников, а Такео так и вовсе едва голос не сорвал. Потом с месяц не вылезал из больниц и писал мне депрессивные письма об отсутствии смысла жизни. На которые я даже регулярно и оперативно отвечала, боясь, как бы он действительно не сотворил какой глупости. А сама подумывала, как вырваться в Ямато, если понадобится. Я не могла оставить свое самое дорогое несчастье наедине с бедой… Жить вне сцены Ватанабэ не мог, да и не хотел, там он словно сиял… И именно в этой композиции я особенно четко различала, что в его голосе, обычно ясном и глубоком, слышится какая-то легкая хрипотца и надрыв.
А фанатки вопили, насколько это сексуально…
Заметив кислое выражение на моем лице, Лиллен тоже скривилась.
— Ну да, я знаю, что ты не выносишь всей это сладкоголосой заграничной попсы, — недовольно прокомментировала она, поджимая губы. — Могла бы, между прочим, и не изображать тут общественное порицание.
Оставалось только пожать плечами и молча заняться своими делами. Так удобно, когда все, что ты делаешь, трактуют по-своему. Это избавляет от множества неудобных вопросов.
— И вообще, я через два дня иду на их концерт, — с вызовом заявили
Фыркнула я на этот раз довольно выразительно и громко, чтобы Адамс уж наверняка услышала. Нет, Лиллен, бесспорно, очень красива, тут не поспоришь, к тому же в Ямато светлокожие высокие иностранки с иным разрезом глаз были сейчас, если так можно выразиться, в моде. Но на такой тип женщин покушались обычно либо состоятельные мужчины за сорок, которые желали получить красивую куклу в дом, либо легкомысленные гуляки, планирующие провести пару-тройку приятных ночей с очередной девушкой и пойти дальше. Жениться в Ямато предпочитали в большинстве случаев на своих, причем частенько вторую половину выбирали родители едва ли не в то время, когда будущие супруги ходили в детский сад. Внебрачные же связи, особенно если дело касалось людей знаменитых, общественностью порицались. А это в Ямато было чревато куда большим количеством неприятностей, чем в нашем прогрессивном Айнваре. Вплоть до краха карьеры. К тому же у всех участников группы, кроме Ватанабэ, уже были официальные девушки.
— Вот увидишь! — раздраженно воскликнула Адамс, зло сверкнув глазами. — Я красавица!
— Лиллен! — раздалось из кабинета шефа. — Как бы ни была хороша ваша мордочка, я выставлю вас вон, если не уйметесь!
Мое альтер эго еле слышно пискнуло, как перепуганная мышь, и тут же начало в совершенно невозможном темпе долбить по клавишам, да так сильно, что я боялась, как бы клавиатура не развалилась от этого ненормального энтузиазма.
Я со вздохом полезла проверять рабочий почтовый ящик, который официально числился за миз Коллинз. Хотя не думаю, что она сама отправила с этого адреса хоть одну строку. Свой личный без внимания я тоже не оставила. И не зря.
Я знаю, ты сейчас недовольно хмуришься и закусываешь губу. Ты всегда так делаешь, когда говоришь со мной. А еще краснеешь. Потому что тебе приятно читать это письмо. Ты всегда рада моим письмам, можешь не убеждать меня в обратном. Мы совсем скоро снова увидимся, и ты даже не представляешь, насколько я счастлив от одной этой мысли. А вот сейчас ты смотришь снисходительно и думаешь: „Глупый романтичный мальчишка“. Ты все время забываешь, что я старше тебя. Но мне нравится быть для тебя глупым романтичным мальчишкой.
Совсем скоро смогу увидеть твое лицо.
Я прочитала послание несколько раз, а потом с огромным сожалением удалила. В этих нескольких строчках был весь Ватанабэ, взбалмошный, открытый и бесконечно романтичный. И да, совершенно точно мальчишка. Который действительно неплохо успел меня изучить. После прочтения письма я настолько глупо и счастливо улыбалась, что нарвалась на очередное язвительное замечание со стороны Адамс о выражении моего лица. Правда, в тот момент я испытывала полнейшее умиротворение и даже не вслушивалась как следует в ее ворчание. Вся работа выполнялась на автомате, практически без участия мозга, который просто отказывался функционировать из-за переизбытка гормона радости в крови. А убийство? Какое убийство? Я вас умоляю… Это совершенно вылетело из головы, забитой романтической чушью.
«Мне же нужен выходной», — с паникой подумала я, когда до обеда оставалось каких-то жалких полчаса. Даже просто выходной в «Фейри стайл» — что-то из области фантастики, а уж внеплановый… В свете последних событий выбить его у шефа будет куда как непросто, если совсем уж точно, то будет просто невероятным, если я сумею добиться желаемого. Дженнет ненавидит оставаться один на один с Лиллен, а уж в условиях такого вот форс-мажора и подавно отнесется к перспективе работать только с одним помощником с суеверным ужасом.