Однажды…
Шрифт:
Король нахмурился и сказал:
— О, вы действительно знаток своего дела. А как в таком случае проверить натуральность бирюзы в этом перстне?
— Еще легче! — радостно воскликнул алхимик. — Нужно его опустить в оливковое масло. Настоящая бирюза тут же испортится, а фальшивой хоть бы что!
Алхимик был очень удивлен, когда разгневанный король выгнал его, пригрозив на дальнейшее не просто выпороть, а предварительно еще окунуть в уксус.
ВЗВЕСИМ СЛОНА
Однажды
— Прикажите поставить слона в большую лодку, после чего заметьте уровень погружения лодки в воду; затем снимите слона и загрузите лодку камнями так, чтобы она погрузилась до отметки. Вес камней будет равен весу слона.
Талантливый самородок, на много лет опередивший великого Архимеда, получил за свое предложение «щедрую» награду — благосклонный кивок императора Цао Цао.
ВЕСЬ В РЕЗИНЕ
Американец Гудьир, известный своим открытием способа вулканизации каучука под действием серы, был очень беден. Ему даже пришлось сидеть за долги в тюрьме. Однако, несмотря на бедность, он продолжал упорно изыскивать методы превращения каучука в резину.
Один из промышленников, заинтересовавшийся его работой, разыскивал Гудьира. И когда он спросил у соседа изобретателя, как найти интересующее его лицо, тот ответил:
— Если вы встретите человека в сделанных из резины шапке, брюках, сюртуке, накидке, в резиновых башмаках и с резиновым кошельком без единого цента в нем, то это и будет Гудьир.
ПРОЗРЕНИЕ МАТЕМАТИКА
Однажды знаменитый математик Гаусс, размышляя над одной сложной математической проблемой, сказал:
— Я уже ясно вижу решение, но еще не знаю, каким путем достигну его.
НАДЕЖНО СПРЯТАЛ
Знаменитый датский физик, лауреат Нобелевской премии Нильс Бор был вынужден спасаться от гитлеровских оккупантов и в 1943 году улетел на Копенгагена. Он не рискнул взять с собой золотую Нобелевскую медаль — массивный металлический кружок — и растворил ее в царской водке, а бутыль с раствором спрятал в своей лаборатории. Вернувшись домой после войны, он выделил химическим путем золото из раствора и заказал из него медаль заново.
ОТВЕТ ПО СУЩЕСТВУ
Кайзер Фридрих II считал себя человеком умным
Так он однажды спросил академиков:
— Почему бокал, наполненный шампанским, дает более чистый звон, чем бокал, наполненный бургундским?
Профессор Зульцер от лица всех присутствовавших при беседе членов академии ответил:
— Члены Академии наук при том низком содержании, которое им выделяется вашим величеством, к сожалению, лишены возможности ставить подобные опыты, поэтому мы затрудняемся ответить на ваш вопрос.
ОТВЕТ ФИЗИКА
Когда известный специалист в области атомной энергии доктор Роберт Оппенгеймер, который следил за изготовлением первой атомной бомбы, делал сообщение членам комитета американского конгресса о процессе производства этого страшного оружия, его спросили: можно ли как-нибудь защититься от действия атомной бомбы?
«Конечно», — с уверенностью сказал физик.
«А что же это за средство?»
Доктор Оппенгеймер медленно окинул взглядом собравшихся и с достоинством ответил: «Мир».
ОТЕЦ АНГЕЛОВ
В 1875 году один американский священник в разговоре с директором колледжа утверждал, что наука не может больше идти вперед, ибо уже открыто все, что можно было открыть. Директор не согласился с этим.
— Через пятьдесят лет, — сказал он, — люди будут летать, как птицы.
Священник был изумлен таким смелым заявлением и гневно возразил:
— Летать могут только ангелы, и каждый, кто думает иначе, богохульник!
Этого священника звали Мильтим Райт. У него было два сына, знаменитые братья Орвиль и Вильбур, которые через тридцать лет после спора в колледже прославились своим полетом на самолете.
ГАЛАНТНОСТЬ В МАТЕМАТИКЕ
Однажды известный французский математик Коши долго, но безуспешно объяснял молодому, весьма благовоспитанному графу де Шамбару сечение конуса. Юноша слушал доказательство теоремы с большим вниманием, но смущенно повторял каждый раз:
— Не понял, маэстро. Опять не понял.
Математик снова начинал подробное объяснение. Наконец юноша со вздохом сказал:
— Простите, но никак не разберу, что тут к чему.
Доведенный до отчаяния, Коши воскликнул:
— Теорема верна! Клянусь честью!
— Ах, маэстро, — галантно ответил граф, — почему же вы не сказали так с самого начала? Ведь я никогда не позволил бы себе сомневаться в честном слове столь уважаемого человека, Значит, и доказывать эту трудную теорему незачем.