Однажды ночью

Лоуренс Стефани

Аманда втянула его в какую-то игру. Теперь он полноправный участник этой игры. Желания выходить из игры у него нет. Так, с этим разобрались. Что касается цели игры, то он ее не знает и не может угадать. Остается следовать за Амандой. Это тоже часть игры. Ей удалось взять вожжи в свои крохотные ручки, и пока он не видит способа перехватить их у нее.

Из чего следует, что им руководит, манипулирует женщина.

Мартин опять прислушался к себе, ожидая неизбежной в таких случаях реакции. И опять реакции не последовало. Впервые

в жизни в его душе не поднялся протест против того, что женщина набросила на него узду. Во всяком случае, пока.

Грустно усмехнувшись, он допил остатки бренди.

Если учесть, что ему известно поле, на котором будет вестись игра, и что его опыт в этой сфере безграничен, следовательно, основной контроль над ситуацией – возможность остановить игру, направить ее в другом направлении и даже переписать ее правила – у него. И так будет всегда.

Интересно, спросил он себя, а Аманда это понимает?

После ночной прогулки при луне в Ричмонде Аманде стало трудно изображать заинтересованность в таких светских мероприятиях, как бал.

– Эх, если бы можно было сбежать, – прошептала она Амелии, когда они, предводительствуемые матерью, прогуливались по бальному залу леди Кармайкл.

Амелия сразу заволновалась:

– Ты уже не можешь сослаться на головную боль. В прошлый раз мне едва удалось уговорить маму не посылать за доктором Грэмом.

Аманда пренебрежительно обвела взглядом гостей, среди которых были сливки высшего общества.

– Кажется, предстоит еще один прием? Не у Фартингей-ловли?

– Да, но уйти можно будет не раньше чем через час. И тебе придется найти Реджи.

– Верно, – вынуждена была согласиться Аманда. – Ты его видела?

Амелия покачала головой.

Луиза сидела на диване в обществе леди Озбалдестон и их тетки, вдовствующей герцогини Сент-Ивз. После положенного ритуала приветствия – реверансы, радостные возгласы – близнецы двинулись дальше.

– Вон там Эмили и Энн.

Аманда проследила за взглядом сестры и увидела у стены двух девушек, которые явно нервничали. В этом сезоне Эмили и Энн Эшфорд предстояло впервые выйти в свет. Близнецы, знакомые с ними с самого детства, поспешили к подругам.

Эмили и Энн просияли, когда увидели улыбающиеся лица сестер Кинстер.

– Это ведь ваш первый бал, да? – спросила Амелия.

Девушки одновременно кивнули.

– Не переживайте, – успокоила их Аманда. – Знаю, вам трудно поверить, но вы переживете эту ночь без потерь и потрясений.

Эмили благодарно улыбнулась. Ее улыбка получилась жалкой и робкой.

– Это так… потрясающе. – Она обвела рукой толпу гостей.

– Поначалу, – сказала Амелия. – Через несколько недель вы, как и мы, привыкнете ко всему этому.

Аманда с Амелией увлекли девушек разговором и тем самым помогли им успокоиться.

Аманда как раз оглядывала гостей в поисках подходящего молодого человека,

который взял бы на себя заботу об Эмили и Энн, когда из толпы появился Эдвард Эшфорд, брат девушек. Высокий, стройный, в строгом костюме, он раскланялся с близнецами и подошел к сестрам.

– Что-то гостей сегодня мало. Вот когда начнется сезон, увидите, что значит большой прием.

Эмили испуганно взглянула на Аманду.

Та едва сдержалась, чтобы не лягнуть Эдварда.

– Сто гостей или пятьсот – разница небольшая. Все равно из одной точки можно увидеть не больше двадцати человек.

– Кстати, к тому времени, когда начнутся большие балы, вы будете чувствовать себя на приемах как рыба в воде, – поддержала ее Амелия.

Эдвард оценивающе осмотрел сестер.

– Этот сезон – ваш шанс сделать хорошую партию. Возможно, стоит приложить усилия, чтобы привлечь к себе внимание нужных людей. Подпирая стену…

– Эдвард! – позвала его Аманда. Он повернулся к ней. Она лучезарно улыбнулась ему. – Видишь Реджи Кармартена?

– Кармартена? – Эдвард огляделся по сторонам. – Сомневаюсь, что от него много пользы.

«Побольше, чем от тебя», – подумала Аманда. К двадцати семи годам Эдвард превратился в напыщенного и спесивого зануду.

Аманда своим вопросом отвлекла Эдварда от нравоучений, и Амелия, воспользовавшись моментом, переключила внимание несчастных дебютанток на более интересные и захватывающие темы.

– Нет, не вижу… о!

Лицо Эдварда мгновенно стало тупым. Проследив за его взглядом, Аманда увидела его старшего брата. Появление Люсьена Эшфорда, виконта Калвертона, не вызвало у нее удивления. Как всегда, его губы были сложены в ехидную усмешку.

– Вот вы где!

Не замечая Амелию и Аманду, Люк все свое внимание сосредоточил на сестрах. Девушки буквально расцвели в его присутствии – как бутоны под жаркими лучами солнца. Элегантный, в щегольском наряде, он поклонился им, потом помог подняться из реверансов, оценивающе оглядел их новые платья и одобрительно поцокал языком.

– Надеюсь, mes enfants, вы хорошо проводите время поэтому мне следует поторопиться. Я потанцую сначала с тобой, – торжественно поклонился он Эмили, – а затем с тобой, – улыбнулся он Энн.

Обе девушки пришли в восторг, и радостное выражение на лицах мгновенно превратило их в красавиц. Аманда хотела съязвить по поводу того, что Люку, который редко осчастливливал своим присутствием балы, придется задержаться в бальном зале на целых два танца, однако она решила промолчать. Ему в отличие от Эдварда удалось сделать большой вклад в то, чтобы первый выезд сестер в свет был успешным.

Хотя братья были похожи ростом и фигурой, Люк был наделен чувственной красотой, а также соответствующими характером и склонностями. Из-за этого они постоянно ссорились, причем инициатором ссор выступал Эдвард, которого злили манеры и успехи старшего брата.