Однажды Катя с Манечкой
Шрифт:
Соседка от испуга выронила лейку, тяжёлая лейка сломала рябиновый куст под балконом, дворник Сима и хозяйка лейки прибежали к Глафире Андреевне и долго упрекали её, что уж если она завела племянника, то пусть он ведёт себя прилично, а не доводит людей до инфаркта и завтра же посадит под окном новый куст, взамен сломанного.
— Не хватало мне сумасшедших детей! — возмущалась тогда дворник Сима. — Одни Сковородкины из восемнадцатой квартиры чего стоят, так ещё и вы завели! Они мне весь двор из строя выведут!
Но это ещё не всё.
Костя
Собака была грустная, облезлая. Когда тётя пришла с работы, Костя кормил её прямо из кастрюли супом и расчёсывал оранжевой тётиной расчёской. Тётя онемела от ужаса и возмущения. С громкими криками она стала выставлять собаку за дверь.
Собака испуганно поджимала хвост, а Костя безуспешно умолял тётю оставить собаку, пытаясь объяснить разгневанной Глафире Андреевне, что собака не займёт много места, спать будет с ним в одной постели, а есть из одной тарелки, чтобы не пачкать посуду.
Собака долго потом скулила за дверью, успев за день всей душой привязаться к Косте, а Костя мрачнее тучи сидел в запертой на ключ квартире, сердито хлюпал носом, жалея собаку, и ругал как только мог свою бестолковую тётю.
Даже про последние политические события с ней нельзя было поговорить! Даже новости спорта её не интересовали! Не понимала тётя Костю. Никак не могла понять.
Она уговаривала племянника заняться чем-нибудь полезным: ходить в математический кружок или кружок рисования при ЖЭКе, петь в хоре или записаться в студию художественного танца при Дворце пионеров. Но ни петь, ни заниматься математикой, ни плясать Костя не хотел. Рисовал же он исключительно змей, и притом питонов.
Вот какой друг был у Кати с Манечкой.
Тётя была им недовольна, зато Катя и Маня Костю обожали. В отличие от тёти, им никогда не надоедало слушать Костины рассказы. Особенно про питона. С Валентином Борисовичем Костя тоже быстро подружился. Валентин Борисович с большим удовольствием обсуждал с Костей последние политические события, и частенько, сидя в кухне за чаем, они взвешивали возможную кандидатуру будущего президента Боливии или спрашивали друг у друга мнение относительно событий на Ближнем Востоке.
Катя, Манечка и Вероника Владимировна в политике ничего не понимали, но слушали вежливо и не перебивали.
Но где же змея, вы спросите? И где, собственно, Костин день рождения?
Не торопитесь, я хочу всё вам рассказать по порядку. Мне просто хочется, чтобы вы узнали про Костю Палкина немного подробнее.
Когда Костя узнал, что его родители поедут на два года в Африку, он страшно загорелся. Он решил немедленно ехать в Африку вместе с родителями. Он стал всё узнавать про молочно-консервные комбинаты. Почему они молочные? И почему консервные? И за сколько времени их можно построить? И что они выпускают? И сколько? И зачем?
Костя буквально
Родители сказали Косте, что, к сожалению, не смогут взять его с собой: в Африку детей брать не разрешают, там малярия, джунгли и вообще непривычные условия. Но Костя сказал, что он готов привыкнуть ко всем непривычным условиям и с удовольствием поболеет малярией, лишь бы только обеспечить негритянских ребятишек фруктовым кефиром и сыром "Коралл".
Однако родители Костю всё равно не взяли. Кефир кефиром, а сходить с ума от волнения Костиным родителям не хотелось. Сына своего они хорошо знали: окажись Костя и Африке, он придумал бы что-нибудь почище кефира — решил бы, например, убежать в пустыню к кочевникам или покататься верхом на жирафе в Африканском национальном заповеднике.
Только перелетев через океан, выйдя в африканском аэропорту, прибыв гостиницу и распаковав чемоданы. Костины родители наконец, вздохнул и свободной и полно грудью, потому что до последней минуты им казалось, что их сынок Костя выскочит из чемодана и пойдёт выделывать по Африке свои обычные фокусы.
Но, слава богу, этого не случилось.
Костя не залез в чемодан, не превратился в зубную щётку и не зашил себя в подкладку маминого летнего пальто, а вместо этого с огромной неохотой и с сердечной обидой на родителей перекочевал в дом своей тёти Глафиры Андреевны Палкиной на Малую Великановскую, восемнадцать.
Катя, Маня и их новый друг часто гуляли вместе во дворе, и Костя рассказывал Кате и Манечке, что он у тёти будет жить недолго и скоро всё равно уедет к родителям, потому что родители без него не справятся. Как-никак, а строительство молочно-консервного комбината вещь нешуточная!
— А нас с собой возьмёшь? — спросили как-то Катя с Манечкой. — Мы тоже в Африку хотим.
— Ладно, возьму, пожалуй, — сказал Костя. — Мы с вами будем вместе на львов охотиться.
— Ура! — закричали Катя с Манечкой. — Ура! На львов! Мы будем охотиться на львов! — И стали играть с Костей в зверей и охотника. Костя был охотник, а Катя с Манечкой — звери. Они страшно рычали, прыгали вокруг Кости и хотели на него напасть. А Костя от них мужественно отбивался и стрелял в них из палки — пух! пух! пух! — и звери падали на асфальт и умирали.
А Вероника Владимировна выглянула в окно, увидела, как её дочери валяются на земле — Манечка в новом зелёном сарафане, а Катя в только что выстиранных джинсах, — и страшно рассердилась. Она выскочила во двор, хорошенько отшлёпала своих дочерей и сказала:
— Дурацкие девчонки! Немедленно домой! Снова с ног до головы перемазались! Наказание моё!
И Катя с Манечкой, отшлёпанные, но вполне довольные, пошли домой.