Одна Особенная Ночь

Цеханович Василина

– Ну нет, так нет, - благодушно согласился Бяка.
– А по поводу моего присутствия... Судя по твоему с адептом Мелански настрою, план по подвигам на сегодняшнюю ночь недовыполнен. Поэтому говорю прямо: ты можешь не переживать Лисандра, я выяснил правду. Единственное, что меня огорчает в сложившейся ситуации: Таймран и Суорт избраны для ночи новозимья и я не могу пока их отчислить, а вот усложнить жизнь - запросто.

Сильно удивилась. Неужели Бяка поверил мне, нам с Тодом, декану Лае? Похоже, я была несправедлива к ректору. Чуть-чуть. И снова в животе возникает ноющее чувство, а руки буквально чешутся от желания обнять

стоящего напротив мужчину, зарыться в его волосы и насладиться близостью, теплотой тела. Нельзя! Приди же в себя, Лисандра!

– Вам пора возвращаться на бал, - буквально прошептала, чтобы скрыть печаль в голосе. Нет, нет и еще раз нет. Я справлюсь с собой, смогу.

– Проректор Фрикс завершит его и без меня. Я должен быть уверен, что одна непослушная адептка сладко спит в своей кровати, а не собирается идти в мужское общежитие на разборки.

Еще как собираюсь! Только отправлю одного Бяку обратно и сразу же приступлю к осуществлению своего плана. Олмуд Таймран должен получить по заслугам.

– А как же леди Риспорс? Вы ведь пришли на бал с ней! Зачем солгали, что она Вам не невеста?
– после каждой фразы почему-то начинала злиться. Лишь стоило вспомнить одетую в белоснежное платье пигалицу и захотелось что-нибудь разбить о голову довольно ухмыляющегося Бяки.

– Потому что это так, - был краткий ответ и Беккет Оверой с трудом удержался от широкой улыбки, а потом его пальцы медленно приподняли мое лицо за подбородок, заставляя не отводить взгляд.

– Но Вы танцевали только с ней одной и ..., - резко умолкла, попав в плен бледно-голубых глаз, которые теперь стремительно темнели.

– Тебя это задевает лисица, - уверенно констатировал ректор и снова оказался совсем близко.
– Задевает, потому что я не пригласил тебя.

– Вовсе нет!
– возразила слишком поспешно и выдала свои чувства с головой.

– Вовсе да, - Беккет Оверой явно дразнил меня, а я как последняя глупышка велась на это.

– Ваше отвратительное поведение неприемлемо!
– произнесла обвиняюще, когда оказалась прижата к двери твердым телом. Мама!

– Это ты меня с ума сводишь, - жарко прошептал ректор, а потом мягко коснулся губами за ухом. От этой казалось бы невинной ласки тело начало походить на натянутую струну, но сейчас определенно страдала не я одна. - Рядом с тобой я теряю контроль Лисандра, лисица, лисичка...

Беккет Оверой явно нацелился на мои губы, горевшие от предвкушения желанного поцелуя, пока голова кружилась от признаний.

– Бяка!
– не осталась в долгу и дерзко встретила полный страсти взгляд, от которого все внизу живота скрутило в тугой узел. Дыхания уже не хватало, а опорой теперь служила лишь дверь, так как я банально растеклась лужицей и уже не могла противиться наваждению.

– Я когда-нибудь тебя отшлепаю за это прозвище, - пообещал ректор на полном серьезе и слегка прикусил мочку уха.

Возмутившись до глубины души, уперлась руками в грудь мужчины.

– Сходите к жрицам любви и с ними воплощайте свои неадекватные желания, ай...

Бяка одной рукой сцепил мои запястья, а другой оставил весьма ощутимый отпечаток на месте ниже спины.

– Не смейте!
– чуть ли не прокричала я в панике, но вовремя вспомнила, где мы находимся.
– Вы ведь взрослый мужчина!

– Некоторым, как ты выражаешься взрослым мужчинам, нравятся такие игры лисичка. Раньше

это меня особенно не прельщало, но теперь я просто мечтаю выпороть тебя за все дерзости.

– Ненормальный, - прошептала практически в губы ректора, которые были так желанно близко, но до сих пор выдерживали мучительное расстояние.
– Вы ненормальный...

– Возможно.

Я сдалась и закрыла глаза в ожидании продолжения практического занятия по поцелуям.

– Хитрая лисичка, - полустон-полурык вырвался у Беккета Овероя, сообщая о его безоговорочном поражении.

– Дааа...

Мужские губы мимолетно коснулись моих, и тут же отстранились.

– Маленькая невинная лисичка...

Резко открыла глаза и насупилась.

– Да я уже знаете со сколькими целовалась...

– Врешь!
– едва ощутимый поцелуй, от которого сладко замирает сердце.
– Врешь и краснеешь, лисичка!

– Я не краснею!

 - Но врешь, - заявил вредный Бяка с усмешкой.

– Вы..., - хотела выдать очередную колкость, но договорить мне не дали, нагло завладев моими губами, от чего дыхание перехватило в тот же миг. 

Сладко... до чего сладко целовать этого вредного, себялюбивого мужчину. Я тонула в бездне наслаждения, падала в пропасть удовольствия, погружалась в океан безграничной страсти. Беккет Оверой не был нежным. Он целовал с напором, жадно терзая мой рот и заставляя сразу же раскрыться перед ним, сдаться, уступить. Не могла сопротивляться ему. Он окончательно свел меня с ума или может все дело во внушительной дозе алкоголя? Хотелось верить во второе, но здесь определенно главенствовало первое.

Когда уже совсем стало нечем дышать, мы отстранились друг от друга. Хотелось еще, однако ректор просто прижал меня к себе, крепко обняв и устроив свой подбородок на моей макушке. От этой неожиданной нежности защемило в груди. Неужели сейчас все происходящее реально?

– Вам когда-нибудь говорили, что Вы отвратительно целуетесь, лорд Оверой? – тяжело дыша, все же решила подразнить хищника, пока он не пришел в себя. Голубые глаза опасно сузились, не предвещая мне ничего хорошего, а сильные руки притянули еще ближе, вынуждая прочувствовать каждой клеточкой тела этого мужчину и его весьма выдающуюся на меня реакцию.

– Вот как…, — протянул угрожающе ректор и сделал то, чего я в тайне добивалась, но никогда бы не осмелилась произнести вслух. Да я хотела, хотела еще поцелуев, больше поцелуев с ним, с самим лордом Бякой.

– Могла бы просто попросить, - Беккет Оверой быстро разгадал мой маневр.
– Тебя, лисичка, я готов целовать без остановки.

И не дав возможности ответить, заткнул мне рот уже проверенным способом. Никогда бы не подумала, что целоваться можно так упоительно. Мы были не в силах оторваться друг от друга и с каждой минутой прижимались все теснее. Раньше считала, такие как Беккет Оверой сразу переходят к решительным действиям по соблазнению и прочее, но этот мужчина вновь удивил. Он наслаждался происходящим не меньше меня. Я чувствовала это, знала, понимала по неторопливым движениям губ, заставляющим все глубже погружаться в омут неизведанной ранее чувственности. В тишине коридора прозвучали наши обоюдные стоны. Мир кружился, исчезал, делая меня невозможно счастливой. Страстные объятия, скольжения рук по телу. Мне казалось, я умираю от этой пытки, и чтобы выжить требовалось срочно стать еще ближе.