Одна обещанная ночь
Шрифт:
– Иди сюда, сладкая девочка, – шепчет Миллер, нетерпеливо подтягивая меня к себе.
– Не могу пошевелиться, – выдыхаю, обмякнув.
– Для меня ты можешь, – он не оставляет меня в покое, вместо этого становясь более нетерпеливым, так что я поднимаю свое измученное тело и поворачиваюсь к нему, позволяю поднять себя и сажусь на него верхом. Он едва заметно наклоняет голову набок, пробегаясь глазами по моему торсу, руки медленно скользят верх и вниз по моим бокам. – Мне отчаянно хотелось прикоснуться к тебе всю ночь.
– Ты мог бы почувствовать меня.
–
– Как это? – не упускаю возможности прикоснуться к его волосам, зажимая локон между пальцами.
– Прикоснуться к тебе - не чувствовать тебя, – он смотрит на меня, и я хмурюсь, не совсем понимая разницу. – Ощущение тебя дарит мне неописуемое наслаждение, Ливи. – Наклоняясь, Миллер целует ложбинку между груди. – Но прикосновение к тебе, прикосновение к твоей душе. Это за гранью наслаждения. – Он медленно моргает, возвращаясь к моему взгляду, и именно в этот момент я понимаю, что он делает все это не специально. Неспешные движения – часть его натуры под маской джентльмена. Это он. – Как будто что-то важное происходит, – шепчет он. – И наслаждение от занятий с тобой любовью – это только маленький бонус.
– Я все еще напугана, – признаюсь я ему. Даже больше с каждым, полным надежды словом, которое он мне говорит.
– Я тоже тебя немного боюсь, – он кладет руку между нашими телами и рисует вокруг соска невесомые круги.
Опустив взгляд, слежу за его движениями.
– Я не тебя боюсь. Боюсь того, что ты можешь со мной сделать.
– Могу заставить тебя чувствовать то, что не сможет никто другой, так же, как и ты можешь заставить меня, – шепчет он. – Забрать тебя в полные наслаждений места, за гранью твоего представления, места, куда ты ведешь меня, – наклонив голову, зубами прихватывает мой сосок и посасывает его, от чего я запрокидываю голову, в легких нет воздуха. – Вот, что я могу сделать с тобой, Оливия Тейлор. И это ты делаешь со мной.
– Ты уже сделал, – мой голос неузнаваем, полон страсти, желания.
Он резко перемещается, опрокидывая меня на спину и полностью надо мной нависая, руками держусь за его плечи. Смотрю на него, взглядом выискивая черту, чтобы остановиться – влажные волосы, падающие на лицо, темная щетина на скулах, но именно блеск его глаз пленит меня. Когда бы он ни привлек мое внимание этим взглядом, я загипнотизирована…беспомощна. Я его.
– Хорошо смотришься в моей постели, – заявляет он тихо. – Беспорядочно, но хорошо.
– Я выгляжу беспорядочно? – спрашиваю, задетая и с мыслями, что ему следовало отпустить меня в душ, как я и хотела.
– Нет, ты не понимаешь, – он хмурится, явно расстроенный моей неправильной интерпретацией его слов, но я очень даже хорошо слышала его слова. – Постель в беспорядке. Ты же восхитительна.
Уголки моих губ начинают приподниматься в улыбке, когда я осознаю его намерения. Готова поклясться, он спит смертельно тихо, простыни лежат осторожно под ним, в то время как я верчусь во сне: знаю об этом по состоянию собственной постели по утрам – немного похоже на постель Миллера прямо сейчас.
– Хочешь, я заправлю твою постель? – спрашиваю серьезно, надеясь на отрицательный ответ, потому что, честно говоря, сама мысль меня пугает.
Он знает, что я шучу, несмотря на успешную имитацию серьезного лица и даже голоса. Его задумчивый взгляд тому подтверждение.
– Как пожелаешь, – он целует мое ошарашенное лицо и, оттолкнувшись от постели, встает и снимает презерватив, после чего идет в ванную, чтоб его выбросить.
Надо было держать рот на замке. Мои попытки заправить постель никогда не увенчаются успехом. Перекатившись на край постели, встаю и тупо пялюсь на груду простыней, задаваясь вопросом, с чего начать. Подушки. Нужно начать с подушек. Схватив один из четырех взбитых прямоугольников, осторожно привожу его в порядок, потом кладу другой сбоку, прежде чем расположить оставшиеся два к изголовью, провожу рукой по поверхности, разглаживая хлопок. Радуясь результату, берусь за два края одеяла и встряхиваю, руками развивая его в идеальный квадрат, который аккуратно опускается на постель. Я собой довольна, все выглядит аккуратно, но знаю, что недостаточно, поэтому обхожу кровать, подтягивая одеяло и ладонями разглаживая складки. Потом открываю крышку огромного комода и начинаю раскладывать подушки, усиленно пытаясь припомнить, как именно они были расположены, когда я была здесь в последний раз. Удовлетворенная результатом, я раскладываю по центру шелковое покрывало и подтягиваю края.
На лице победная улыбка, и я делаю шаг назад, восхищаясь своей работой. Он не сможет воротить носом. Выглядит бесподобно.
– Довольна собой?
Разворачиваюсь, обнаженная, и вижу Миллера, его руки сложены, он лениво подпирает дверной проем ванной комнаты.
– Думаю, я хорошо справилась.
Миллер взглядом пробегает по постели и отталкивается от дверного проема, шагая медленно и усердно размышляя. Ему совсем не кажется, что это хорошая работа. Он точно хочет начать все сначала, и моя ребяческая сторона желает, чтобы он просто так и сделал, и тогда у меня будет повод его дразнить.
– Ты просто умираешь от желания это скинуть и начать заново, да? – спрашиваю я, складывая руки, как он, и пристально изучая постель.
Он пожимает плечами небрежно, демонстративно изображая смирение.
– Сойдет.
Я улыбаюсь:
– Да это идеально.
Он вздыхает и уходит, оставив меня любоваться его постелью.
– Ливи, это далеко от идеала, – он исчезает в гардеробной. Я следую за ним и нахожу Миллера натягивающим на бедра боксеры.
Трудно найти слова, когда сталкиваешься с таким зрелищем.
– Какая потребность делать все именно так? – спрашиваю, замечая, как его плавные движения замедляются от моего вопроса.
Он не смотрит на меня, продолжая натягивать на бедра резинку боксеров.
– Я ценю свое имущество, – н отвечает неохотно и резко, явно не собираясь вдаваться в подробности. – Завтрак?
– У меня нет одежды, – напоминаю ему.
С блеском в глазах неторопливо пробегается по моей наготе.
– Тебе и так хорошо.
– Я голая.
Выражение его лица абсолютно безучастно.