Одна обещанная ночь
Шрифт:
– Как пожелаешь, – он кладет ладонь мне на шею и ведет из кухни, тепло его руки усиляет мое желание. Я так его хочу. Хочу этого загадочного мужчину, который то прекрасно себя сдерживает, то теряет все свои манеры. Мошенник, вот кто он.
Актер.
Самолюбивый мужчина в костюме джентльмена.
Что делает его самым злейшим врагом для моего сердца
– Вот и они! – заявляет Нан, вскочив с места. – Где же ананасовый пирог-перевертыш?
– Оо! – я собираюсь развернуться, но быстро понимаю, что с рукой Миллера, по-прежнему крепко сжимающей
– Не важно, – Нан машет рукой, указывая на мой пустой стул. – Садись, я сама принесу.
Миллер фактически усаживает меня на стул, прежде чем придвинуть к столу, как будто у него есть необъяснимое влечение владеть мной вот так, так же как и все, к чему он прикасается.
– Удобно?
– Да, спасибо.
– На здоровье, – он занимает место рядом со мной и переставляет все уже расставленные перед ним приборы, прежде чем взять недавно наполненный бокал вина и сделать маленький глоток.
– Ох, ананасовый пирог-перевертыш! – Джордж потирает руки и облизывается. – Мой любимый! Миллер, ты, может, умрешь от удовольствия.
– Знаешь, Джордж, мы ведь купили ананас в Харродс, – мне не стоило говорить ему это. Нан убьет меня, но она здесь не единственная сводница. – Она заплатила за него пятнадцать фунтов стерлингов, и это до того, как пригласила Миллера на обед.
Он ахает, но потом на его лице появляется задумчивая улыбка. Я чувствую внутреннюю симпатию.
– Она знает, как угодить мужчине. Удивительная женщина, твоя бабушка, Ливи. Удивительная женщина.
– Она такая, – я тихо соглашаюсь. Дьявольски надоедливая, но удивительная женщина.
– Ананасовый пирог-перевертыш! – кричит Нан, горделиво входя с серебряным подносом в руках. Она ставит его на середину стола, и все вытягивают шеи, восхищаясь шедевром. – Это моя лучшая работа. Не хотели бы вы попробовать мой ананасовый пирог-перевертыш, Миллер? – спрашивает она.
– С удовольствием, миссис Тейлор.
– Он такой вкусный, что ты проглотишь его за секунду, – небрежно замечаю, подняв свою ложку и глядя на Миллера. Он забирает блюдце, протянутое Нан, и ставит его, после чего передвигает на пару миллиметров вправо.
– Даже не сомневаюсь, – он не смотрит на меня и не начинает есть. Он вежливо ждет, пока Нан передает порции остальным и, заняв свое место, берет в руки ложку. В любом случае, хорошие манеры не позволят ему выполнить свое намерение быстро проглотить пирог. Он просто не может себе такого позволить.
Миллер поднимает ложку и погружает ее в пирог, отламывая кусочек. Затем со свойственной ему аккуратностью подцепляет этот кусочек ложкой и кладет в рот. Мой взгляд путешествует, следуя за его ложкой от блюдца до его рта, собственная же ложка замирает передо мной. Весь его вид как магнит для глаз, и я сдаюсь в попытке сопротивляться. Кажется, мои глаза желают его так же сильно, как и мое тело.
– Все хорошо? – спрашивает Миллер, заметив, как я на него таращусь, пока он отламывает еще один кусочек. Не то чтобы факт быть застуканной
– Да, нормально. Просто думала о том, что никогда не видела настолько медленного поедания пирога моей бабушки, – я шокирована своим вызывающим наблюдением, а Миллер начинает кашлять, прикрывая рот рукой – явный признак того, что он тоже шокирован. Я рада. У меня такое чувство, что мне просто необходимо соответствовать его самообладанию, если собираюсь провести с ним следующие шестнадцать часов. Так что мне, возможно, стоит начинать прямо сейчас.
– Вы в порядке? – по ушам ударяет озабоченный голос Нан. Уверена, что ее старое лицо тоже выражает озабоченность, но я не стану проверять: вид потерянного Миллера слишком новый для меня, чтобы пропустить хоть секунду.
Он заканчивает жевать, кладет свою ложку и вытирает рот:
– Прошу прощения, – он поднимает свой бокал и смотрит на меня поверх, приближая его к своим губам. – Красивыми вещами нужно наслаждаться, Ливи, а не бросаться на них. – Он делает глоток, и я чувствую, как под столом его нога касается моей. Шокирую себя еще больше, посылая ему загадочную улыбку и оставаясь спокойной.
– Это и правда восхитительно, Нан, – я изображаю Миллера и, набрав полный рот, жую медленно, не спеша глотаю, а затем медленно облизываюсь. И я знаю, что мои невозмутимые кривляния произвели желанный эффект, потому что кожу опалил взгляд его синих глаз. – Тебе понравилось, Джордж?
– Всегда нравилось! – он откидывается на спинку своего стула и потирает живот, испуская довольный вдох. – Мне стоит расстегнуть пуговицу.
– Джордж! – шипит Нан, тянется и ударяет его по руке. – Мы же за обеденным столом!
– И обычно тебя это не беспокоит, – ворчит он.
– Да, но у нас ведь гость.
– Это ваш дом, миссис Тейлор, – вмешивается Миллер. – И я удостоился чести быть приглашенным. Это был самый вкусный Биф Веллингтон, который мне доводилось пробовать.
– Оо, – Нан снисходительно машет рукой через стол. – Вы слишком добры, Миллер.
Подхалим он, вот кто.
– Лучше чем мой кофе? – я играю словами, но просто не могу ничего с собой поделать.
– Твой кофе не похож ни на что из того, что мне доводилось пробовать раньше, – отвечает он мягко, вздернув брови, гладя на меня. – Надеюсь, ты приготовишь для меня один завтра к полудню, когда я зайду.
Качаю головой, радостно улыбаясь и наслаждаясь нашей личной перепалкой.
– Американо, четыре порции, два кусочка сахара и наполовину заполненный.
– Жду с нетерпением, – Миллер дарит мне едва заметную улыбку, ту, которой я рада и которую видела всего пару раз с тех пор, как мы познакомились. – Миссис Тейлор, вы не будете возражать, если я приглашу Оливию выпить у меня дома?
Поражаюсь его самоуверенности, и почему он не спросил меня? В любом случае, моя бабушка не откажет. Нет, она скорее будет отчаянно пытаться отыскать в моем ящике с нижним бельем шелковый пеньюар, чтобы запихнуть в необходимую для ночевки сумку. Зря потратит время.