Одна обещанная ночь
Шрифт:
Он заметно сутулится и отстраняется, полностью разрывая контакт между нами. Я чувствую пустоту, которая должна только укрепить мое решение отказать ему. Одной ночи никогда не будет достаточно.
– Я разочарован, - вздыхает он. – Но уважаю твое решение.
А я разочарована тем, что он уважает мое решение. Хочу, чтобы он боролся сильнее, убеждая меня сказать да. Я не соображаю, когда говорю:
– Я ничего о тебе не знаю.
Он поднимает свой стакан и делает глоток, пригвоздив мой взгляд к своим губам.
– Если бы ты знала больше, передумала бы?
– Не знаю, – я расстроена и раздражена – раздражена тем, в какое положение он меня поставил. Решение
– Ну, теперь ты знаешь мое имя, – его губы изгибаются немного, но это ни разу нельзя назвать улыбкой.
– Это всё, что я знаю, – парирую я. – Я не знаю твоей фамилии, сколько тебе лет или где ты работаешь.
– И тебе нужно знать всё это, чтобы провести со мной ночь? – его темные брови поднимаются, губы изгибаются чуть сильнее. Если бы он просто искренне улыбнулся, я бы уже почувствовала, что знаю его лучше. Но должна ли я очаровываться им еще больше, если это значит, что меня будет тянуть ещё сильнее?
Я не знаю, поэтому неопределенно пожимаю плечами и роняю голову, волосы падают на колени.
– Меня зовут Миллер Харт, - начинает он, притягивая к себе мой взгляд. – Мне двадцать девять…
– Прекрати! – поднимаю руки, останавливая его поток. – Не рассказывай. Я не должна знать.
Он наклоняет голову, немного удивленный, хотя по-прежнему отказывается это показывать.
– Не должна или не хочешь?
– И то, и другое, - резко фыркаю, чувствуя, как редкое для меня чувство злости закипает внутри. Он заставлял меня сердиться еще до того, как предположил что-то отвратительное, но сейчас я действительно чувствую это. Я встаю, заставляя его немного отодвинуться и взглянуть вверх на меня. – Спасибо за предложение, но мой ответ нет.
– Беру свою сумку, телефон и направляюсь к двери, но успеваю дойти только до конца дивана, прежде чем он осторожно хватает меня и прижимает к стене, сумка падает на мрамор, глаза зажмуриваются.
Его подбородок на моем плече, рот у самого уха:
– Ты не кажешься уверенной, - шепчет, поднимая колено между моих бедер и раздвигая их.
– Нет, - признаюсь я, коря себя за слабость. Его тело, прижатое к моему, чувствуется слишком правильно, тогда как я отчаянно хочу, чтобы всё казалось мне ошибкой. Всё говорит о том, что это неправильно, но от сумасшедшей правильности становится трудно игнорировать предостерегающие знаки.
– Именно поэтому я не отпущу тебя, пока не согласишься. Ты хочешь меня, – он разворачивает меня, упираясь ладонями в стену по обе стороны от моей головы. – А я хочу тебя.
– Но только на двадцать четыре часа, – говорить удается с трудом, и я лихорадочно борюсь с неровным дыханием.
Он кивает и медленно приближается к моему рту. Он неуверен, колеблется; я вижу это в его глазах. Но затем он осмеливается куснуть мою нижнюю губу, осторожно, нашептывая, будто самому себе, ободряющие слова, прежде чем ворваться языком в мой рот, пока я не расслабляюсь и не принимаю его ласковое вторжение. Ничто не смогло бы удержать меня от стона, когда я расслабляюсь в его поцелуе и цепляюсь пальцами за его плечи. Это божественно, прямо как я и думала, но не способствует моему благоразумию. Как бы то ни было, я заталкиваю свои сомнения подальше и теряюсь в нем. Он боготворит меня, и мысль о двадцати четырех часах подобного почти заставляет меня разорвать поцелуй, чтобы заорать «да»! Но я не разрываю. Несмотря на наслаждение и растущее желание, концентрируюсь на
Он стонет, толкаясь в меня своим пахом. Его стояк вжимается в меня.
– Господи, ты божественна на вкус, Ливи. Скажи да, - шепчет мне в рот, покусывая губу. – Пожалуйста, скажи да.
Хочу воздержаться от ответа, чтобы насладиться этим уникальным поцелуем, но с каждой секундой, что он мучает мой рот, я увязаю все глубже.
– Я не могу, - выдыхаю, отворачивая в сторону лицо и разрывая контакт. – Я захочу большего. – Знаю, что захочу, каким бы сумасшествием это не показалось. Я никогда не искала такой связи, но если бы искала, это было бы именно таким – мучительно прекрасным, всепоглощающим…чем-то особенным, не поддающимся моему контролю, чем-то, что пошатнуло бы мои прежние выводы о близости. Я случайно нашла это, когда меньше всего ждала, но это случилось, и я не могу увязнуть еще глубже, зная, что не будет надежды, ничего, кроме разбивающего мне сердце ожидания с исходом двадцати четырех часов.
Он выпустил разочарованный рык и оттолкнулся от стены:
– Дерьмо, - выплевывает он, отходя и глядя в потолок. – Не стоило приводить тебя сюда.
Я собираю свое затуманенное сознание и выпрямляюсь, всё время опираясь о стену, чтобы удержаться на ногах.
– Нет, не стоило, – соглашаюсь, гордясь тем, как спокойно это прозвучало. – Мне лучше уйти. – Поднимаю с пола сумку и ухожу, не оглядываясь.
Оказавшись в безопасности лестничной клетки, прижимаюсь к стене, дыхание затруднено, меня всю трясет. Я поступаю разумно. Нужно напоминать себе об этом. Ничего хорошего из этого не вышло бы, за исключением воспоминаний о потрясающем дне и ночи, которые я никогда не смогу вновь пережить. Это стало бы пыткой, и я отказываюсь дразнить себя – почувствовать вкус чего-то потрясающего, ведь так и будет – чтобы у меня просто отобрали это. Никогда. Я отказываюсь становиться своей матерью. Убедив себя в правильности своего решения и успокоившись, я спускаюсь по лестнице и иду к метро. Впервые за много лет хочу напиться.
Глава 5
Всю неделю я была сама не своя. Это заметили и отметили все близкие люди, еще больше ухудшая мое унылое состояние своими расспросами - все, кроме Грегори. Уверена, это бабушка ему доложила, потому что она резко превратилась из любопытной и назойливой в заботливую и доброжелательную. А ещё она пекла мне лимонный пирог каждый божий день.
Я убираю последний столик, рассеяно размахивая тряпкой из стороны в сторону, когда дверь бистро открывается, и я оказываюсь лицом к лицу с Мистером Большие Глаза.
Он неуклюже улыбается, тихо закрывая за собой дверь:
– Я слишком поздно с заказом на вынос? – спрашивает он.
– Не совсем, – я хватаю свой поднос и ставлю его на стойку перед тем, как загрузить фильтр. – Капучино?
– Пожалуйста, – говорит он вежливо, подходя ближе.
Я занимаю руки, не обращая внимания на Сильвию, когда она проходит с мусором, но останавливается, увидев моего покупателя.
– Симпатичный, - просто замечает она, продолжая свой путь. Она права, он симпатичный, но я слишком усердно работаю, стараясь выкинуть из головы другого мужчину, чтобы оценить этого. Мистер Большие Глаза как раз тот тип парней, которым стоит уделять больше внимания, – если я вообще собираюсь обращать внимание на мужчин – не угрюмый, мрачный и таинственный, не тот, что хочет только двадцать четыре часа и ничего больше.