Одна обещанная ночь
Шрифт:
Сложно справляться с его легкими покусываниями возле клитора. Легкие движения языка приносят муку. Но когда он погружает в меня два пальца и начинает неспешные движения в такт своему рту и языку, я теряю всякую надежду удержать тихое блаженство вокруг нас.
Хнычу и выгибаю спину, мышцы рук, цепляющиеся за ванну, неимоверно болят, а мышцы живота напряжены в попытке контролировать яркие искры, взрывающиеся в паху. Мое возрастающее желание только подстегивает его, толкающиеся пальцы подкрепляют полный желания шаг. А движения
– Не знаю, как ты со мной это делаешь, – шепчу в своей темноте, медленно качая головой.
– Делаю что? – шепчет он, посылая в меня холодный поток воздуха, дрожь его дыхания, переплетаясь с пылающей кожей, заставляет и меня дрожать.
– Это, – выдыхаю, бездумно цепляясь за края ванной, когда он наказывает меня ласковыми укусами, неспешными ласками языка и уверенными движениями пальцев. – И это! – сильнейший спазм пробивает тело, от чего все мышцы, словно плавятся, а я из последних сил стараюсь оставаться в воде относительно спокойной.
Открываю глаза, и спустя несколько секунд взгляд становится ясным, а потом все снова расплывается просто от того, с чем я сталкиваюсь лицом к лицу: невероятная покорность – чистота его взгляда, которую вижу только, когда он мне поклоняется, и его темные волосы, слишком длинные на кончиках, завиваясь, топорщатся из-за ушей.
В отличие от моей сдерживаемой дрожи, он хладнокровен, спокоен и сдержан, когда смотрит на меня в ответ, ни на секунду не прекращая действий, приносящих мне такое наслаждение.
– Ты имеешь в виду, что, если бы так было всегда, – бормочет он, – ты была бы счастлива.
Киваю, в надежде, что он со мной соглашается, а не просто озвучивает мои мысли.
Он не говорит в подтверждение моему молчаливому вопросу, вместо этого возвращая свое внимание к моим кричащим между ног нервным окончаниям. Его лицо, склонившееся туда, и взгляд, обращенный к моему лицу – самое чувственное зрелище из всех, что мне посчастливилось когда-либо видеть. Не в силах сдерживаться, закрываю глаза, готовясь к натиску давления, готовому сорвать крышу.
– Не останавливайся, – выдыхаю, моля о большей дозе безумного, мучительного удовольствия. Он вдруг резко перемещается, вода вокруг нас расплескивается, и он накрывает меня собой, впиваясь в мой рот, язык пытает меня в такт пальцам, большим пальцем он вырисовывает круги по набухшему клитору.
Руками вцепляюсь в его мокрые плечи, его сила – единственная вещь, удерживающая меня от падения под воду. Я как будто в лихорадке, но Миллер держит под контролем все, за исключением моих отчаянных стонов.
А потом это происходит.
Взрыв.
Всплеск миллионов искр заставляет меня разорвать поцелуй и спрятать лицо в изгиб его шеи, пока мое тело пытается справиться с лавиной наслаждения. Он притих, помогая мне унять дрожь. Только поглаживания его пальцев глубоко внутри и замерший в легком прикосновении
– Думается, предполагалось, что это я буду снимать твой стресс, – лепечу, не желая отпускать его – никогда.
– Ливи, ты снимаешь.
– Позволяя тебе мне поклоняться?
– Да, отчасти, но в большей степени просто позволяя мне быть с тобой. – Он садится, вместе со мной, и усаживает к себе на колени. Мои тяжелые, мокрые волосы спадают просто так, его руки оборачиваются вокруг предплечий, уверенно меня удерживая. – Такая красивая.
Чувствую, как щеки вспыхивают, и опускаю глаза, немного смутившись.
– Я сделал тебе комплимент, Ливи, – шепчет он, притягивая к себе мой взгляд.
– Спасибо.
Он улыбается едва заметно и перемещает руки на мою талию, его взгляд блуждает по каждому доступному глазам уголку моего тела. Смотрю на него пристально, когда он, в конце концов, накрывает губами мою грудь, целуя ее нежно, а потом пальцем начинает путешествовать по мне, так невесомо, что иногда я его не чувствую. Он делает глубокий задумчивый вдох и выдыхает, голова немного склоняется набок, в добавление к его задумчивости.
– Каждый раз, когда я касаюсь тебя, – шепчет он, – я чувствую, что должен делать это с невероятной осторожностью.
– Почему? – спрашиваю тихо, немного ошарашенная.
Он делает еще один долгий вдох и обращает ко мне свой взгляд, медленно моргнув.
– Потому что боюсь, что ты исчезнешь.
Его признание выбивает весь воздух из груди:
– Я не исчезну.
– Ты можешь, – бормочет он. – Что мне тогда делать? – его глаза изучают мое лицо, и я шокирована от вида абсолютной серьезности, может даже тени страха.
Чувство вины говорит, что не должна, но я ничего не могу с собой поделать, молча радуясь такому вопросу. Он тоже падает, так же стремительно, как и я. Чувствую его неуверенность и крепко обнимаю, сцепляя руки вокруг его шеи, а ноги вокруг талии, как будто пытаюсь силой придать ему уверенность.
– Я уйду, только если ты меня прогонишь, – наверное, это то, что он имеет в виду. Я не смогла бы просто исчезнуть.
– Есть кое-что, чем я бы хотел с тобой поделиться.
– Что? – спрашиваю, оставаясь все в том же положении и пряча лицо в изгибе его шеи.
– Давай заканчивать с ванной, и я тебе покажу, – он тянется к затылку и убирает мои руки, заставляя меня покинуть свою зону комфорта. – Ты будешь первой.
– Первой?
– Первым человеком, кто увидит, – он разворачивает меня в своих руках с задумчивым выражением лица.
– Увидит?
Кладет подбородок мне на плечо:
– Обожаю твое любопытство.
– Это ты делаешь меня любопытной, – возражаю, прижимаясь щекой к его губам. – Что ты собираешься мне показать?
– Увидишь, – поддразнивает, отпуская меня.