Одна ночь
Шрифт:
В Индиане мы были бы на равных условиях. Сироты. И хотя предстояло жить у ее бабушки, Филомене она была чужой.
— Я ненавижу свое имя, — скрестив руки на груди сказала Филомена.
— Ну, для нас это новость. Мне всегда казалось, что оно тебе нравится, дорогая, — хмыкнул Томас.
— Оно слишком долго произносится, слишком сложно и невозможно проговорить по буквам. Вы только посмотрите на газеты! Каждый день кто-то допускает ошибку. Думаю, мне нужно более легкое имя, простое и короткое.
— Что насчет Пэм? — сказала я, толкнув ее локтем под ребра. Я пошутила, но в ее взгляде появился радостный блеск, покачав головой, она решилась.
— Пэм, — уверенно произнесла она.
ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ
НАШИ ДНИ
— Как ты могла? — Пэм переводила взгляд с меня на мертвого мальчика на полу. Он выглядел совсем ребенком, едва ли в нем было больше 140 фунтов (прим. переводчика — примерно 63 кг) и не выше 5 футов и 4 дюймов (прим. переводчика — около 163 см).
— Я этого не делала, — твердо сказала я.
— Этот мальчик… Неважно, приставал он к Делани или нет, но у него есть мать. Сестра! О чем ты, черт возьми, думала?
Если бы моя кровь смогла закипеть, то это точно произошло бы.
— Я. Его. Не убивала!
Но Пэм качала головой из стороны в сторону, словно не верила мне. После всех этих лет мы почти стали сестрами. Я никогда прежде не лгала ей.
С чего бы мне теперь начинать?
— Я нашла его под кроватью. Он уже был… В таком состоянии.
Я уставилась на болезненные раны на его груди. Они выглядели нереальными, словно визажист нарисовал их. Но мальчик был бледным… мертвым.
— Кто-то накачал меня наркотиками. Вот все, что я знаю. И не кто-то. Мы точно знаем кто это. Фил. Он вернулся, поверь мне!
Комната кружилась.
Как давно я ела?
Хоть убейте, но я не могла вспомнить, что ела за последние два дня. Я чувствовала слабость, тошноту. Словно в любой момент могла упасть и потерять сознание…
— Ладно, — торжественно произнесла Пэм, накрывая простыней его тело и лицо.
— Ладно?
— Хорошо. Я тебе верю. Просто не могу понять, зачем… Как… Почему Фил убил того, кто издевался над твоей дочерью и какого-то незнакомца, спрятал их в твоей комнате, пока ты спала? Что- то здесь не сходится, вот к чему я клоню. Если он хотел отомстить, то просто убил бы нас! И ты знаешь, что мы сделали, верно?
Я мысленно задумалась о пустых сумках для гольфа, вниз по половицам к пиле в подвале с острыми, как бритва, лезвиями…
— Нам нужно позвонить
— Ты с ума сошла? — закричала я. — Им нужно лишь немного покопаться, чтобы узнать, кто я на самом деле. Кто мы. Разве они не заподозрят нас?
Но как только слова слетели с губ, я поняла, что в этот раз нет никаких "мы". Теле никак не связаны с Пэм, их найдут не в ее доме.
Конечно, у нее не было бы проблем с полицией, и ей нечего терять в этот раз. Она не потеряет свою дочь, свой дом, свою свободу…
— Просто иди. Я обо всем позабочусь, — сказала я ей.
Пэм потянулась ко мне, притянула в объятия, как делала это все прошлые годы.
Закрыв глаза, я представила нас пятнадцатилетними девушками… Она все еще моя лучшая подруга, что мы будем вместе, несмотря ни на что.
Только ты и я, ладно?
— Мне жаль, Айви. Но нам нужно вызвать полицию. Другого пути нет, — прошептала она мне в ухо, обнимая крепче.
ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ
ДО…
— Его зовут Тимоти, одно из трех имен…
— Что?
Пэм закашлялась на другом конце провода. Я отстранила ее от уха, пока она не закончила.
— Мучитель Делани. Я поговорила с Джоанной, как ты и просила. И очевидно она разгадала тайну.
Я чувствовала, как волна облегчения накатывает на меня.
Если они знают, значит, что-нибудь предпримут. Поставят точку в издевательствах над моей дочерью.
— Он капитан школьной команды, ты же знаешь этот тип.
— Не каждый футболист популярен или мудак, — со вздохом произнесла я.
— Ну… Он один из таких, — сказала Пэм. — Погоди.
Сегодня она проводила день в приюте и на заднем фоне было слышно мяуканье кошек.
— Так что сказала Джоанна?
Пэм снова закашлялась.
— Чертовы кошки. У меня начинается аллергия. Четырнадцать кошек в маленьком трейлере. Ты можешь в это поверить?
— Это безумие, — безмолвно произнесла я, ожидая, когда она вернется назад.
— Если честно, Джоанна вела себя так, словно ей все было известно. Очевидно за этим ребенком следует история преследования одноклассниц…
Я заскрежетала зубами, как обычно поступала, когда злилась.
— Позволь предположить. Он популярен, хороший спортсмен, а его родители богаты.
— Знаешь библиотеку МакДэниелов, которую построили в прошлом году? Ну, я дала тебе подсказку о его имени.
— МакДэниел, — простонала я.
Я разозлилась. Настолько сильно, что готова была спалить дотла это место, затем протанцевать по нему, развевая пепел ради чести своей дочери.
Обнаженное фото всплыло в моей памяти, и желудок скрутило в узел.