Одиссея Тёмного принца

Силаева Ольга

– Руки коротки.

– Посмотрим. – Вернон обернулся в дверях. – Пирс, заканчивай общаться с подругой и убирайся отсюда. Нам с тобой разговаривать не о чем, а Светлые не ждут.

– Пирс, на пару слов, – проронила Лара. – Потом. На крыше.

Таисса молча кивнула.

Лара смерила Вернона ещё одним холодным взглядом.

– Мне очень жаль, что указы Дира всё ещё в действии, иначе я упекла бы тебя за полярный круг без права возвращения. Ты сбил наши планы по внушению со спутников. Именно ты.

Вернон отвесил ей шутовской

поклон:

– Всегда рад помочь.

Дверь за ним и Ларой захлопнулась, но в ушах у Таиссы продолжали звенеть его слова.

«Нам с тобой разговаривать не о чем».

Впрочем, разве он был неправ?

– Почему его не арестовали? – спросила Алиса. – Если Вернон сбил Светлым все планы?

– Потому что они хотели оболванить весь мир, а мой отец привлёк всю прессу, чтобы о попытке внушения со спутников стало известно как можно шире, – рассеянно отозвалась Таисса. – Разумеется, никто не знает, что Совет пытался захватить аппаратуру для себя, да и доказательств у нас нет. Но Светлые прекрасно знают, что если они попробуют упечь Вернона в силовой кокон, то на них обрушится вся сеть. И много, много неприятной информации.

– Думаешь, они испугаются?

– Думаю, они оставят Вернона в покое, если он не будет их провоцировать. – Таисса села в кресло возле кровати Алисы. – Всё будет хорошо, честно. Павел будет тебя навещать, я буду писать, Вернон останется неподалёку, а Светлые не посмеют тебя обидеть.

– Я знаю, – негромко сказала Алиса. – Я не этого боюсь.

Таисса опустила голову. Она прекрасно знала, чего боялась Алиса. Дня, когда Тьен должен появиться на свет. Дня, когда Светлые вполне могут отобрать его у неё, несмотря на все уверения Елены и всю этику Лары. А Дир…

– Я надеюсь, что мы с Тьеном будем настоящей семьёй, – шёпотом сказала Алиса. – Он и я, всю жизнь.

Таисса сжала её руку.

– Так и будет, – тепло сказала она. – Обязательно. Тьен, ты и все мы, и прогулки, и дни рождения, и замечательные подарки, и обязательно – шоколадный торт. Или со взбитыми сливками и фруктовым желе. Какой захочешь.

Алиса улыбнулась:

– Думаю, их будет два.

– Три по меньшей мере, если вмешается Павел, – серьёзно сказала Таисса. – Он известный сладкоежка.

Они засмеялись.

– Так здорово, что ты со мной, – почти с нежностью сказала Алиса. – И мне не надо бояться, как с Ларой или с Диром. Я знаю, Диру будет больно, когда он поймёт, что Тьен будет моим сыном и только моим… но это не его сын, и решать мне.

Таисса прикусила губу. Речь шла о Дире. О Дире и о Тьене, который вырастет без отца.

– Не передумаешь? Ведь Дир будет очень любить Тьена. Такой отец, как он…

– Нет. Это мой сын. Светлые подписали контракт, что он останется моим. Будут контрольные осмотры, наблюдение… но в документах записано, что у генетических доноров нет никаких прав. Всё зависит от моей доброй воли.

Алиса вскинула на Таиссу взгляд:

–

А у меня её не будет. Ни за что.

Таисса представила себя на месте Алисы. Хрупкая человеческая девушка, которую может раздавить секундное внушение. У которой никого нет, кроме будущего сына и родственников на другом конце света, которые не смогут её защитить. И двое сильнейших Светлых, самых могущественных на планете, способных на что угодно и мечтавших об этом ребёнке всю жизнь, пусть даже они и не отдавали себе в этом отчёт. Они будут считать себя его родителями, и Алиса останется перед ними совершенно беззащитной. Словно Тёмная, получившая свои предупреждения и готовая лишиться способностей.

Таисса сморгнула слёзы, представив растерянную Алису с опустевшими руками. И фигуру со Светлой аурой с младенцем на руках, быстро удаляющуюся по коридору.

– Я обещала, что сделаю всё, чтобы тебя защитить. – Таисса улыбнулась Алисе сквозь слёзы. – Помнишь, перед полётом на Луну?

Таиссе самой не верилось, что она побывала на Луне. Сейчас, в такой обычной палате, с солнцем, светящим за окнами, с зелёным сквериком у здания…

Но это действительно было. Таисса и её отец на Луне. И Найт. И Дир.

Дир, которого сломал и вывернул наизнанку нанораствор. Который поклялся скорее умереть, чем дать этому свершиться вновь.

– Дир стал Тёмным, – проговорила Алиса совсем тихо. – Тёмным. Теперь он способен на всё. Ты можешь себе представить, что будет, если я встану у Дира на пути? Откажусь его видеть? Пускать его к сыну?

– Ты боишься.

– Да. А ты бы не боялась?

Таисса прикусила губу.

– Я помогу тебе, – тихо сказала она. – Никто не будет тебя ни к чему принуждать, пока я способна их остановить. Даже Дир. Даю слово.

– Ты всегда его держишь? Своё слово?

– Как и отец. Иначе я бы его не давала.

– Думаешь, Тьен не пожалеет, если вырастет со мной? – почти шёпотом спросила Алиса. – Иногда я лежу в постели, гляжу в потолок, думаю о нём и полночи не могу заснуть. Ведь я не блестящая Светлая, не бесстрашная героиня. Вдруг он разочаруется во мне? Перестанет меня любить? Возненавидит за то, что я не отдала его Диру и Ларе?

Таисса вспомнила спокойное серьёзное лицо Тьена. Такого похожего на своего отца…

И твёрдо покачала головой:

– Думаю, тебе это точно не грозит. Не уверена, что Тьен вообще будет способен кого-то ненавидеть.

Алиса откинулась на подушки.

– Хорошо бы. Тогда… тебе пора, наверное. Я бы хотела, чтобы ты осталась, но тут скоро будут Светлые, и ты не хочешь с ними встречаться, верно?

Таисса встала.

– Верно. Увидимся.

Алиса нерешительно окликнула её, когда Таисса взялась за ручку двери.

– Передай Диру и Ларе, что мне очень жаль. Очень. Я бы так хотела, чтобы было иначе. Но ведь у них будут собственные дети, а Тьен – мой сын. Мой единственный сын, наверное.