Одиссея Талбота
Шрифт:
– Когда вы летели сюда с русскими, у них были с собой какие-нибудь ящики? – поинтересовался Торп у пилота.
Тот пожал плечами:
– Да, багажа хватило бы для двухлетнего путешествия. И еще коробки с едой. Но я не знал, что это русские. Да и диспетчер тоже. Я лишь должен был забрать людей на посадочной площадке в Ист-Сайде и доставить в усадьбу на Лонг-Айленде. Машина была загружена коробками и термосами доверху. Так вот, они загрузили все это дерьмо на борт и велели мне лететь в Кингз-Пойнт, что я и сделал. Потом, перед самой посадкой, они велели мне лететь в Глен-Коув, и я полетел. Потом показали вон то место
– А что было написано на фургоне?
Пилот быстро взглянул на Торпа:
– Я не помню.
– Кто-нибудь расспрашивал вас об этом полете?
– Нет.
Торп потер подбородок. Пилот стал вдруг куда менее разговорчивым, и тому могло быть несколько причин.
– Вы не обращались в ФБР? Или сами они не пытались вступить с вами в контакт?
Пилот огрызнулся:
– Эй, хватит вопросов, хорошо?
Торп вынул бумажник и показал пилоту удостоверение:
– Центральное разведывательное управление.
– Ну и что? Я во Вьетнаме летал со многими вашими, и они не были такими любопытными.
Торп улыбнулся:
– Что они вам сказали? Я имею в виду ФБР.
– Они велели мне не болтать с вами, ребята. Слушайте, я не хочу вляпываться ни в какое дерьмо. Я и так уже слишком разболтался.
– Я сохраню это в тайне.
– Вот что… Разберитесь с ними, если хотите узнать от меня еще что-нибудь. Но не говорите им, что я вам уже натрепался. Я не знал, что вы из ЦРУ. Господи, ну и компания! То русские, то ФБР, то ЦРУ. Чувствуешь себя таксистом, к которому раз за разом садятся уголовники. Интересно, что же будет дальше?
– Никогда не знаешь, что будет дальше, – ответил Торп, откинувшись в кресле.
Вертолет начал вертикальное снижение. В этой войне между Глен-Коувом и русскими было что-то опереточное. Еще более комично выглядела русофобия местного земельного магната Джорджа ван Дорна, пригласившего Торпа к себе на выходные. Питер Торп посмотрел вниз на соседствующие усадьбы – два маленьких феодальных владения, разделенных почти крепостной стеной. В политическом отношении это были два разных мира. Но их объединяла вовлеченность в нечто, напоминающее средневековую борьбу двух соседей-феодалов. Что-то в этом было забавное, а что-то – не очень, подумал Торп.
Вдруг над кабиной вертолета появилась куча разноцветных надувных шаров.
– Осторожнее, шеф, – предупредил Торп. Пилот выругался.
– Это может быть опасно.
Торп указал пилоту на освещенную посадочную площадку поместья ван Дорна, которая когда-то была теннисным кортом. Ван Дорн объявил теннис спортом для женщин и неженок. Торп, игравший в теннис, посоветовал ван Дорну учитывать интересы и женщин, и неженок, коль они часто оказываются гостями у него в доме, но безрезультатно. Светящимися цифрами на корте была выписана определенная радиочастота.
Пилот скептически спросил:
– Мне что, надо запросить разрешение на посадку по рации?
– Пожалуй, так, шеф.
– О, Господи!
Он включил нужную волну и сказал в микрофон, прикрепленный к его шлему:
– Это
В ответ раздался щелчок, из динамика послышалось:
– Под вами посадочная площадка ван Дорна. Вас вижу. Кто ваш пассажир?
Пилот обеспокоенно обернулся к Торпу. Тот улыбнулся:
– Скажите им, что это Питер, один и без оружия.
Пилот довольно угрюмо повторил его слова в микрофон.
– Посадку разрешаю, – последовал ответ.
– Понял, прием окончен.
Переключившись на частоту своей компании, пилот сказал Торпу:
– Теперь я знаю два дома, которых следует избегать.
– Я тоже, – ответил Торп.
Он уже четко различал дом ван Дорна. Длинный, белый, в колониальном стиле и очень впечатляющий, но не такой величественный, как замок его врагов. Теплый воздух с земли достигал кабины вертолета, принося с собой запах ранних цветов. Из пустого, но ярко освещенного бассейна двое мужчин запускали ракеты.
– Если бы у русских было разрешение устраивать фейерверки, они могли бы и отстреливаться, – сказал Торп пилоту.
– Да, – проворчал обеспокоенный пилот. – И если бы у меня была моя старая боевая «кобра», я бы раздолбал всех придурков в пух и прах.
– Аминь, брат мой.
Вертолет замер на теннисном корте.
3
Стэнли Кучик чувствовал, как спина его под рубашкой покрывается холодным потом. Он подумал о том, что сделают с ним русские, если поймают здесь, на своей территории. Уже несколько десятилетий ученики средней школы Глен-Коува, расположенной на Дозорис-лейн, сразу за русским особняком, ходили вдоль этих угрюмых стен в школу и обратно домой. Существовали легенды об учениках, якобы забиравшихся на вражескую территорию, но почему-то действие в этих рассказах всегда происходило в туманном прошлом. И у большинства нынешних школьников развился своеобразный комплекс неполноценности, так как все они понимали, что никто из них, будь то мальчик или девочка, не смог бы набраться решимости преодолеть эти ужасные стены.
А сегодня Стэнли Кучик собирался доказать, что если он и не самый сильный парень в классе, то уж, во всяком случае, самый храбрый. Десять его дружков видели, как он перелез через стену между площадками Христианского союза молодежи и русской территорией и исчез среди деревьев. Задача его была очень проста: добыть неопровержимые доказательства своего глубокого проникновения на вражескую территорию, а затем выйти на связь в пиццерии Сала до десяти вечера. Он знал, что если провалится, то больше никогда не покажется в школе.
Стэнли поднял свой бинокль и оглядел огромный особняк. Большая северная терраса скрывалась в тени, но возле дома заметно было движение. Несколько мужчин и женщин сидели в шезлонгах, еще один человек разносил напитки. «Лучше бы все они оставались в доме», – подумал Стэнли.
Он проверил, не выпал ли из ножен его нож, и провел пальцами по маскировочным полосам на лице, выполненным, если честно, мамиными зелеными тенями для век и коричневым карандашом для бровей. Все держалось достаточно прочно. Можно было рассчитывать на любую погоду, пусть бы даже стало очень жарко и Стэнли начал бы потеть. Он был одет в камуфляжную форму своего дяди Стива, которую тот привез из Вьетнама, а на ногах у него были черные кеды «Конверс».