Одинокая девушка

Пик Лилиан

– Это моя статья как редактора школьного журнала, – сказала Лоррен и попыталась выхватить лист у него из рук, но он сжал ее запястье и, запрокинув голову, расхохотался:

– Вы – редактор? Это сенсация!

– Я не разрешаю вам читать это. – Она все еще пыталась освободиться.

– А я и не спрашивал разрешения, – ответил он и начал читать.

Лоррен тяжело вздохнула и опустилась на стул. Алан, не прерывая чтения, отпустил ее. Она затаила дыхание и выжидающе смотрела на него:

– Ну?

– Что я

могу сказать? – Он повернулся к ней и положил руку на спинку ее стула.

– Это… это так ужасно?

Он рассмеялся, увидев ее по-детски трогательные умоляющие глаза.

– Да, – сказал он и протянул руку за карандашом, – это ужасно. Но я и ожидал нечто подобное, хотя некоторые идеи недурны, – подсластил он пилюлю, занес карандаш над первым предложением и вопросительно взглянул на нее: – Можно?

Лоррен молча кивнула, сдерживая себя и внутренне сжимаясь от того, что этот карандаш сейчас сделает с ее драгоценной статьей.

– Да, вам придется побеспокоиться, – заметил он, не глядя на девушку, – потому что вы свою статью просто не узнаете.

Лоррен, заинтересовавшись, следила за его работой. Она видела, как профессионально он редактирует текст: что-то вычеркивает, что-то изменяет, переставляет слова и укорачивает предложения. Она следила за ним с любопытством пациента, наблюдающего за руками хирурга, который делает ему операцию под местным наркозом, и даже чувствовала похожее онемение, когда он вычеркивал, сокращал и писал резкие ремарки на полях, понимая, что он причиняет ей боль, но ничего не ощущая при этом, пока он не подвинул к ней через стол статью. В этот момент действие анестезии закончилось.

Статью действительно было не узнать. Алан потрудился на славу и блестяще переделал ее. Лоррен повернулась к нему и наткнулась на пристальный строгий взгляд. Алан опустил глаза и спросил с притворным опасением:

– Теперь я прощен? В любом случае мне лучше поскорее ретироваться, пока не пришлось занимать круговую оборону, учитывая ваше пристрастие к оскорблениям словами и действиями.

Он встал и пошел к двери.

Лоррен собралась к Анне, чтобы помочь той подшить платье. Она надела новую клетчатую юбку и белый свитер с высоким воротником. В дверях спальни показалась Берил.

– Ты сегодня великолепно выглядишь, Лорри, – сказала она. – У тебя прекрасная фигура, и джемпер удачно подчеркивает ее. Но я бы на твоем месте подкрасилась. Надо работать над собой, пока ты молодая, потом что-либо исправить будет гораздо труднее.

Не дожидаясь ответа, Берил принесла из своей комнаты почти всю косметику, и Лоррен пришлось уступить матери. Пока она подкрашивалась, хлопнула входная дверь – пришел Алан.

– Зайдите к нам, – крикнула ему Берил, – и посмотрите на мою красавицу дочь!

– Нет, мам, не надо, – зашипела Лоррен, но было поздно: Алан остановился в дверях и с полуулыбкой наблюдал, как она

расчесывает волосы.

– Повернись, Лоррен, дай ему как следует тебя рассмотреть, – сказала Берил, и девушка повиновалась.

Выражение на его лице напомнило ей тот день, когда он в первый раз переступил порог их дома. Как и тогда, Алан окинул ее с ног до головы внимательным, оценивающим взглядом, в котором ничего нельзя было прочесть. Лоррен вспыхнула, повернулась к зеркалу и в него стала наблюдать за Аланом.

– Метаморфоза, – прошептал он.

– Вы хотите сказать, – неуверенно посмотрела на него Берил, – что она так сильно изменилась?

– До неузнаваемости, – сказал он, медленно огляделся по сторонам и небрежно спросил: – Уходите?

– Она идет к Анне, – ответила за нее мать.

– Передайте ей мой горячий привет, ладно? – попросил он Лоррен и откланялся.

Анна поприветствовала подругу низким реверансом и щедро похвалила ее за прекрасный внешний вид.

– Мои комплименты, Лоррен. Ты просто преобразилась. Теперь ты достойный противник нашей дражайшей Марго. Я серьезно, Лоррен, перестань качать головой! А какая реакция была со стороны… э-э-э… некоего квартиранта?

Лоррен залилась краской:

– Он назвал это… метаморфозой.

– Так и сказал? – Анна просияла от радости. – То, что нужно! Я могу только повторить это. Очень верное слово!

– Давай не будем об этом. Я сомневаюсь, что в его словах есть хоть капля искренности. – После своих слов Лоррен тут же почувствовала угрызения совести, так как прекрасно знала, что это неправда, но почему-то очень хотела убедить себя в обратном. – Где твое платье? Это сейчас гораздо важнее.

Закончив с шитьем, они выпили по чашке чая, и Лоррен отправилась домой.

Войдя в холл, девушка услышала доносящуюся из комнаты постояльца музыку. Она сразу же узнала свою любимую симфонию Дворжака «Из Нового света» Лоррен долго стояла, завороженная великолепной музыкой, но вдруг во время одного из тихих пассажей половица под ее ногами скрипнула. Девушка затаила дыхание, надеясь, что Алан ничего не услышал, но его дверь вдруг резко распахнулась и он раздраженно спросил:

– Что вы здесь делаете?

– Извините, я просто заслушалась. – Лоррен повернулась, чтобы уйти, но он быстро схватил ее за руку и втолкнул в комнату, прежде чем она поняла, что происходит. Закрыв дверь, Алан указал ей на кресло и прошипел сквозь зубы:

– Молчите и дайте мне послушать!

Он закрыл глаза и весь погрузился в звуки музыки. Лоррен наблюдала за ним. Его лицо было сейчас серьезным и даже доброжелательным. Перед ней вновь сидел сдержанный, спокойный мужчина. Мужчина, который смущал, волновал и раздражал ее больше, чем кто бы то ни было. Внезапно Алан открыл глаза и в упор посмотрел на девушку, словно пытаясь прочитать ее мысли.