Одиночка

Скофилд Сэнди

— И он тут как тут, — так же тихо продолжил Крей. Через секунду он уже улыбался, жал руку профессора и знакомился с остальными.

— Надеюсь, полет был приятным? — спросил Клейст Крея.

— Да, — ответил тот, бросив быстрый взгляд на Джойстик. — И весьма познавательным.

— Вот и хорошо, рад слышать. — Клейст похлопал его по спине и повел его по коридору. — А теперь к делу.

Джойстик и Диган смотрели им вслед. Когда они отошли достаточно далеко, Джойстик тихо сказала.

— М-м… а он, кажется,

интересный тип.

— Кто? — переспросил Диган. — Клейст? Или этот тип из корпорации?

— Не твое собачье дело, — ответила Джойстик.

— Ага, оказывается, под этой ледяной оболочкой срывается пылкое сердце.

— А как же. Я вырвала его у моего предыдущего второго пилота — тоже был остряк.

Оставшись один в отсеке десантников, сержант Грин открыл шкафчик Бун. Чои куда-то пропал, остальные пошли ужинать, и он решил выполнить самую ненавистную из своих служебных обязанностей.

Грин оглянулся на ряд туго заправленных коек и окрашенных зеленой краской шкафов. Когда они только прибыли на базу, этот отсек был полон: полон жизни и энергии, полон людей.

Теперь осталась только половина. Ему приходилось собирать вещи погибших и отправлять родственникам на Землю. Половина погибла. Как такое могло случиться?

И вот он собирает очередную посылку.

Все было не так. Это совсем не то, что терять своих бойцов во время войны, сражаясь с врагами. Его солдаты погибали в лапах пленных чужих, ради продолжения исследований профессора Клейста во славу корпорации ZСТ.

Это не почетная гибель на войне, это смерть во имя чьих-то прибылей.

Он вытащил из вещей Бун фотографию. Она стояла на зеленой лужайке в окружении друзей. На заднем плане виднелся челнок — вероятно, фотография была сделана прямо перед отправкой на Харон. Одной рукой Бун обнимала Чои, и оба безмятежно улыбались, уверенные, что мир — самое что ни на есть славное и безопасное место. Грин подумал, что тогда у них не было оснований думать по-другому.

Но Бун уже мертва, проткнутая челюстями чужого, залитая кислотной кровью, а Чои остался один.

Грин покачал головой. Как говорится, армия забирает все, что ты можешь дать.

А потом забирает все остальное.

Он бросил фотографию на остальные вещи Бун и закрыл небольшую коробку. Взяв ее под мышку, Грин подумал: вот и все, что от нее осталось, — коробка. Он оглянулся на ряд свежезаправленных коек и безупречно выравненных шкафов. Сержант гордился своими солдатами, и живыми и мертвыми, и гордился тем, что он десантник. Это все, что у него было в жизни, все, что составляло ее смысл.

Может быть, армия и забирает у тебя все, но это не напрасно. Нет, не напрасно — пока есть те, кто помнит.

Глава 3

Профессор проводил Крея до жилого сектора базы и, забрав у

него диск с закодированным сообщением из штаб-квартиры ZСТ, оставил его устраиваться. Крей доложил ему, что доставка диска была единственной целью его путешествия. Довольно странно тратить на курьерскую доставку пятнадцать месяцев жизни.

В своем кабинете, укрывшись за бронированными дверями, профессор бросил лишь беглый взгляд на экраны и приложил большой палец к коробке с диском.

На диске замигал красный огонек, тут же сменившийся зеленым.

Профессор кивнул и вставил диск в прорезь проигрывателя. Это обещало быть интересным. Ему многое было известно о Крее — наверняка больше, чем тому бы понравилось: черный пояс карате, шпион, не знающий себе равных, обширный послужной список. Весьма и весьма любопытная биография.

Клейст откинулся в кресле и сцепил перед собой пальцы. Над поверхностью стола замерцало голографическое изображение. Сначала появились черно-золотые буквы «Z» и «Т», заключенные в «С». Через несколько секунд их сменила надпись: «Только для чтения. Профессору Эрнсту Клейсту от контролера отдела исследований и развития Г. Д. Скуазы».

Вслед за этим сообщением прямо над столом возник старый друг профессора Горди Скуаза, второй человек в корпорации ZСТ, восседающий за сверкающим хромом и стеклом письменным столом. За его спиной виднелось окно, а за ним — парк, где находились административные здания корпорации. Профессор не раз наблюдал этот вид во время своих неоднократных визитов к Скуазе, когда они обсуждали все детали будущей базы и проекта «Химера». Несмотря на то, что изображение было много меньше натуральной величины, оно казалось совсем настоящим, и профессор почувствовал укол ностальгии. Он досадливо отогнал его прочь. Его дом был здесь, его жизнь — это работа.

Ему нет дела до того, что происходит на Земле или где-то там еще.

Профессор склонился к топографическому изображению старого друга:

— Кажется, это будет весьма занятно.

— Привет, Эрнст, — сказал Скуаза, и изображение остановилось и запрыгало, словно диск заело.

Профессор смотрел на него, узнавая обычную кодировку топографических посланий корпорации. Если на приветствие ответит голос, отличающийся от записанного на диске, вся информация будет стерта.

— Привет и тебе, Горди, — раздельно проговорил профессор. Система опознавания сработала, и голограмма стала четче и ожила снова. Профессор тихо добавил: — Я знал, что это нужная фраза.

— Извини за все эти приемы рыцарей плаща и кинжала, — улыбнулся Скуаза, но его карие глаза оставались серьезными. — У нас тут небольшие затруднения. Хотя затруднения о — это, пожалуй, не то слово. Самая настоящая заваруха. Думаю, нужно, чтобы ты был в курсе того, что происходит, даже если для этого потребуется шесть месяцев.