Одиночка
Шрифт:
Тьма неохотно отступала во впадины между холмами и пряталась под развесистыми ветвями дубов. Вставало солнце, и становилось жарко. Достигнув гребня горы, Консидайн придержал коня и окинул взглядом зыбкую в волнах теплого воздуха горную страну, открывшуюся перед ними.
Когда человек выбирает путь грабителя, он думает только о том, как славно будет прокутить добытые денежки, и не представляет себе, сколько времени придется ему провести в седле без сна, питаясь чем попало и являясь желанной мишенью для любого встречного.
А ведь были времена… Консидайн вспомнил об Обаро.
Впрочем, о нем он никогда не забывал. Прежде
На том ранчо Консидайн работал ковбоем и в те годы имел друга, девушку и мечту. Его другом был Пит Рэньон, душа любой мужской компании. Полные молодых сил, они носились верхом, трудились до седьмого пота, до самозабвения, резались в карты, ссорились, иногда с другими, а чаще между собой.
Тогда на пастбищах гуляло много неклейменого скота. Во время войны мужчинам было не до того, и тысячи голов оставались ничейными, без клейма. Позже многие предъявляли на них права. Когда хотелось покутить, Консидайн и Пит угоняли телят и продавали их в городе. Однако владельцы ранчо считали, что весь скот, клейменый или нет, принадлежит им.
За продажу бычков парней уволили и предупредили, чтобы они больше не появлялись в этих местах.
Одну зиму они кое-как прокантовались на деньги, вырученные за телят. Голод и неустроенность лишили их щепетильности: они стали угонять и клейменых животных. Но потом Пит Рэньон покончил со своим прошлым и выставил свою кандидатуру на должность шерифа. Его избрали… Вскоре он женился на девушке, которую любил Консидайн.
Спустя двое суток после той свадьбы бывший ковбой поджидал поезд Денвер
— Рио-Гранде у водонапорной башни. Он сел в него, прошелся по двум вагонам, собрав дань с пассажиров, а затем спрыгнул там, где его ждала лошадь. Неделей позже он ехал обратно тем же поездом.
Южнее границы он убил человека в драке, возникшей во время игры в покер, и объединился с метисом и Дэчем. Четыре месяца спустя к ним присоединился Харди.
В банке Обаро обычно хранилось много золота, и жители города гордились тем, что три попытки ограбить его так и не увенчались успехом. Единственным их результатом стало то, что в Обаро появилось специальное кладбище для грабителей, на котором покоилось уже семь человек. Консидайн знал о кладбище Бут-Хилл, потому что сам помогал хоронить первого покойника.
Дробовик или винтовка в боевом состоянии имелись в каждом доме, лавке или конторе города, любой, даже случайно приближающийся к банку незнакомец тут же попадал под «подозрение. Жители были полны решимости охранять свою собственность. Тому, кто пытался ограбить банк, приходилось уносить ноги под градом пуль, а город славился меткими стрелками.
Четверо всадников ехали, не останавливаясь. Дэч думал о своем. Он любил работать с Консидайном, который тщательно планировал операцию и заранее продумывал пути к отступлению. Никаких головокружительных скачек, безумных перестрелок. Консидайну всегда удавалось направлять преследователей по ложному следу и так вымотать их коней, что погоня редко продолжалась до места, где грабители прятали свежих лошадей.
Езда по рыхлому песку, потом подъем по крутому скалистому откосу могли вывести из строя любую лошадь.
— Куда теперь? — спросил Харди.
— К Хони, — ответил Консидайн. Метис надвинул шляпу на лоб. Хони обитал недалеко от Обаро, а метис не любил этот город Пита Рэньона. Пит — умный и опытный шериф. Сам был когдато грабителем, и весь город о его прошлом знал.
— Ты думаешь о банке Обаро? — спросил Харди.
— Почему бы и нет? Харди усмехнулся:
— Нет лошади, которую нельзя объездить, и нет всадника, которого невозможно сбросить.
Дэч, прищурившись, наблюдал за колышущимися волнами горячего воздуха. Лошадь, которую можно объездить, сбросит много всадников, прежде чем комуто последнему, наконец, удастся укротить ее. Фокус с том, чтобы стать именно последним. Только как узнать, последний ли ты?
А город Обаро с Рэньоном в качестве шерифа… слишком норовистая лошадка для любого, кто хотел бы ее объездить.
Глава 2
Есть в горах Сэнд-Тэнкс райский уголок, известный только посвященным. Как только в просвете ущелья покажется высокий пик, сворачивай с тропы в унылые на вид холмы.
Пробравшись между камнями и кактусами до каньона, поднимайся по тропинке на его край; дальше едва приметная дорожка приведет к овальной площадке на скальном выступе, надежно укрытой от посторонних глаз. Полянка невелика, но вся устлана ковром из сочной зеленой травы. За старым кряжистым кедром — родник с чистейшей ледяной водой. В этом уединенном местечке могут укрыться несколько человек. Их даже не заметит всадник, проезжающий рядом. Те, кто знают об этом убежище, не помнят, чтобы случайный путник когда-нибудь появлялся возле него.
В суровые горы Сэнд-Тэнкс ведут отсюда три заросшие тропинки. Сбившись с них, легко и погибнуть.
Те немногие, кто знал о тайном прибежище, либо были убиты в многочисленных войнах, либо умерли своей смертью. О нем забыли. Только индейцы изредка наведывались туда.
Но Дэйв Спэньер помнил о нем. Ему не раз приходилось находить здесь пристанище. Это был седой, еще крепкий мужчина, умевший противостоять жизненным невзгодам. А их на его долю выпало немало. Сейчас он снова пришел к роднику, и на сей раз, привел с собой взрослую дочь. Натянув поводья и свернув самокрутку, Дэйв посмотрел вдоль ущелья, в конце которого виднелся уступ Тэйбл-Топа. Потом отыскал тропинку. Она настолько заросла травой и кустиками полыни, что ее и тропинкой-то нельзя было назвать.
Огромный горный массив Сэнд-Тэнкс, кое-где поросший мелким кустарником и травой, дыбился прямо перед ними. Ничего не говоря Ленни, Спэньер направился к скале, которую прорезала резко выделявшаяся жила кварца. У скалы он повернул снова и оказался в каньоне. Тропинка, ведущая вверх вдоль стены к его краю, была почти незаметной, но Дэйв уверенно ехал по ней, сопровождаемый дочерью. Они поднимались выше и выше, пробираясь среди кактусов и нагромождений камней. Достигнув верха, тропинка резко пошла под уклон. Обогнув вслед за отцом несколько скал, Ленни въехала в живописную долину. С крутого обрыва высотой в две тысячи футов перед путниками открылся фантастический пейзаж — на многие мили вокруг безжизненные горы и мертвые долины, расчерченные светлыми змейками высохших рек. Выше них был только край каньона.