Одиночка. Том VII

Я смотрел на них с выступа в двадцати метрах от башни.

Системная фильтрация делала меня невидимым для муравьёв и, судя по всему, для этих людей тоже. Они не знали, что я здесь. Не знали, что за ними наблюдают. Не знали, что через несколько минут половина из них будет мертва.

А я знал.

Нет, не потому что я провидец. Потому что я уже видел это. В прошлой жизни, в старом теле, в другом Высшем Разломе. Сила монстров там, как и боссов,

была неизмерима. Хотя… последнего я перерубил — и всё же оказался здесь.

Только в прошлый раз я был на другой стороне. Я был тем, кто пришёл убивать. И меня убили. Теперь я был тем, кто защищал. И это меня бесило.

Бесило не само задание: сидеть возле муравьиного инкубатора — это хоть и душно, но хотя бы понятно. Бесило то, что система снова играла людьми, как шахматными фигурами. Эти двадцать человек — системные из… да хрен знает даже, откуда они… пришли сюда, чтобы обезопасить обычных людей от тварей.

И их собственные системы явно дали задание на зачистку.

Я наблюдал за их подготовкой. Они были хорошими: профессиональными, слаженными, с чётким распределением ролей. Танки, стрелки, ДД, маги поддержки. Каждый знал своё место. Каждый делал свою работу. За первые два часа они зачистили периметр, уничтожив четыреста рабочих муравьёв и шестнадцать стражей, потеряв всего двоих.

Двое из двадцати. Десять процентов. Для Высшего Разлома это почти идеальный результат.

Но я знал, что это только начало. Потому что серые эльфы Жигано уже стояли в тени башни и ждали.

«Ты мог бы предупредить их, — раздался голос Тишины в голове. — Сойти с фильтрации, крикнуть: „Ребята, там эльфы, бегите!“ Ты ведь это можешь сделать!»

— Могу, — подумал я в ответ.

— Но не хочешь?

— Нет.

— Почему?

— Потому что задание — «защитить». Не «спасти». Не «помочь». Защитить. А если я предупрежу их, и они уйдут — они могут вернуться. С другой группой. С большим числом. И тогда защита будет сложнее. Моя жизнь мне дороже, да и системные характеристики сделали из меня хладнокровного человечка. Хотя я таким был и раньше.

«То есть ты выбираешь убить часть, чтобы не убивать кучу других?»

— Именно.

«Логика мясника».

— Логика человека, который хочет остаться живым. Кокон — мой билет. Я не позволю его уничтожить. Ни из-за жалости, ни из-за морали, ни из-за чего-либо ещё.

Тишина замолчал. И в этом молчании я почувствовал понимание. Тяжёлое, неприятное понимание человека, который когда-то был таким же, как я, а потом перестал, и теперь смотрел, как я повторяю его ошибки.

Я отогнал эту мысль и продолжил наблюдать.

Они вошли в башню.

Семнадцать человек вошли в белую спиральную башню. Я видел их через полупрозрачные стены: маленькие фигурки в зелёном свете, с оружием,

с уверенностью в том, что они вот-вот закончат миссию.

Трое из них отделились от группы и встали полукругом у входа. Остальные четырнадцать двинулись в сторону кокона.

И тут появился Жигано.

Я не видел, как он это сделал: серые эльфы материализовались внутри башни одновременно, как будто вылезли из стен. Трое.

Они появились между «чистильщиками» и помещением, где находился кокон.

Первым умер огромный мужик с секирой, который за два часа до этого раздавил шестнадцать стражей. Секира стопорнулась о клинок серого эльфа, а потом «моб» Жигано ударил его в грудь. Противник отлетел к стене и больше не вставал.

Охренеть… и это за секунду?

Потом погас барьер другого мужчины, явно танка. Клинок прошёл сквозь него, как через бумагу.

Ещё одна секунда… и ещё… ещё…

Я смотрел на трупы и не чувствовал ничего. Ни облегчения, ни ужаса, ни удовлетворения. Только пустоту, в которой где-то далеко, на самом дне, сидело крошечное, почти незаметное чувство: тошнота.

Не от крови. От того, что я это допустил. Что я мог предотвратить — и не предотвратил. Что я стоял здесь, невидимый, и смотрел, как умирают люди, которые могли бы уйти, если бы я просто открыл рот.

«Ты говоришь, что не чувствуешь, — тихо сказал Тишина. — Но ты чувствуешь. Просто прикидываешься».

— Заткнись.

«Нет. Я буду говорить. Потому что если я замолчу — ты начнёшь оправдывать себя. А я не хочу слушать оправдания. Они скучные».

— Они пришли убить босса.

«Они пришли выполнить задание. То же, что и ты. Система заставила их. Так же, как заставила тебя».

— Разница в том, что я не нападаю первым.

«Разница в том, что ты стоишь в стороне и смотришь, как другие люди умирают. Это ещё хуже. Это трусость, замаскированная под прагматизм!»

Группа бросилась к выходу. Семь «защитников» и десять «чистильщиков», оставшихся в живых, бежали. Серые эльфы не преследовали: они вернулись к кокону и замерли, как статуи.

И, когда люди выбежали из башни, я спрыгнул с выступа.

«Что ты делаешь? — голос Тишины стал резким. — Они уже уходят!»

— Я знаю.

«Тогда зачем?!»

— Задание — защитить. Не спрятаться и надеяться, что они уйдут. Защитить. А значит — убедиться, что они не вернутся.

Я активировал «Стремительность» и рванул вперёд. Мир замедлился: муравьи, бегущие по своим маршрутам, стали неподвижными. Зеленоватый свет превратился в замороженное море, а фигуры бегущих людей — в статуи, которые я мог рассматривать бесконечно долго.

Я выбрал первых четырёх. «Чистильщики». Они бежали первыми, впереди группы, и были ближе всего ко мне.