Одиночество простых чисел

Джордано Паоло

— А под каким предлогом?

— Ну, я не знаю… Да под каким угодно. Придумай что-нибудь. Скажи, что тебе надоела громкая музыка, что хочешь немного побыть в тишине…

— А его приятель? Он же как приклеенный ходит за ним, — возразила Аличе.

— Приятеля мы берем на себя, — ответила Виола, безжалостно улыбаясь.

Закончив инструктаж, она забралась на постель сестры, сминая туфлями светло-зеленое покрывало. Аличе подумала об отце: тот даже по ковру запрещал ей ходить в обуви. О боже, что бы он сказал, увидев

такое… Впрочем, она поспешила отогнать от себя эту мысль.

Виола между тем дотянулась до шкафчика над кроватью, наугад пошарила в нем и вытащила коробочку, обтянутую красной тканью с позолотой.

— Держи-ка, — сказала она и вложила в ладонь Аличе маленькую ярко-голубую квадратную таблетку с закругленными углами и тисненым изображением бабочки.

Аличе на мгновение вспомнила ту отвратительную карамель, которую согласилась проглотить в раздевалке, и ее горло сжал спазм.

— Что это? — спросила она.

— Бери, бери. Веселее будешь, — подмигнула Виола.

«Веселее?» — задумалась Аличе. Девчонки смотрели на нее с любопытством. Она решила, что это еще одно испытание и положила таблетку в рот.

— Ну, все в порядке — ты готова, — заключила явно довольная Виола. — Пошли!

Девчонки гуськом потянулись из комнаты. Джада и Джулия коварно улыбались. Федерика Маццольди канючила:

— Дай мне тоже, прошу тебя.

— Дождешься своей очереди, — грубо оборвала Виола подругу.

Аличе вышла из комнаты последней. За спиной у всех она выплюнула таблетку на ладонь, опустила в карман и погасила свет.

13

Виола, Джада, Федерика и Джулия окружили Дениса, словно четыре хищницы.

— Пойдешь с нами? — спросила Виола.

— Зачем?

— Зачем, это мы тебе потом объясним, — усмехнулась Виола.

Денис насторожился и поискал глазами Маттиа, надеясь на его помощь. Но тот сосредоточенно наблюдал, как поверхностное натяжение удерживает жидкость в пластиковом стаканчике. Музыка гремела так, что поверхность кока-колы непрерывно дрожала. Маттиа со странным волнением ожидал того момента, когда жидкость прольется.

— Нет уж, я предпочитаю остаться тут, — сказал Денис.

— Мамма миа, ну и зануда же ты, — рассердилась Виола. — Идем с нами, без всяких разговоров! — Она потянула его за руку.

Денис было воспротивился, но с другой стороны его подхватила Джада, и он сдался. Пока его вели в кухню, он в отчаянии обернулся к другу, но тот по-прежнему изучал свою колу.

Маттиа заметил появление Аличе, только когда она оперлась рукой о стол. Поверхностное натяжение лопнуло, и жидкость пролилась, опоясав стакан темным кольцом. Невольно подняв глаза, Маттиа встретился с девушкой взглядом.

— Как дела? — спросила она.

Маттиа кивнул:

— Хорошо.

— Тебе нравится вечеринка?

— Мм… Мм…

— А у меня от громкой музыки болит голова.

Аличе

подождала, скажет ли Маттиа еще что-нибудь. Ей показалось, что он перестал дышать, а взгляд — кроткий, страдальческий. Как и при первой встрече, ей захотелось обнять его голову и сказать, что все будет хорошо.

— Проводи меня в другую комнату, — наконец решилась она.

Маттиа быстро кивнул, словно только и ждал этих слов.

— О'кей.

Аличе шла по коридору впереди, Маттиа следовал за ней. Он заметил, что правая нога у нее, как и положено, легко сгибается в колене, а левая, наоборот, не хочет сгибаться, и, чтобы передвинуть ее, девушке приходится слегка наклоняться в сторону; на какую-то долю секунды Аличе, теряя равновесие, припадала на бок, и только потом левая нога тяжело, как костыль, перемещалась вперед.

Маттиа сосредоточился на этом странном ритме и, сам того не заметив, стал повторять ее походку.

В комнате Виолы Аличе, удивившись собственной смелости, закрыла дверь. Маттиа стоял на ковре, она рядом.

Почему же он молчит, удивилась про себя девушка. В какой-то момент ей захотелось бросить эту затею, открыть дверь, уйти и облегченно вздохнуть. Но что же она потом расскажет Виоле?

— Здесь лучше, правда? — спросила она.

— Да, — кивнул Маттиа.

Он стоял, безвольно свесив руки, и указательным пальцем теребил край заусеницы на большом пальце — ощущение не из приятных: все равно что колоть себя иголкой, но оно помогало забыть о неловкости.

Аличе опустилась на кровать Виолы, на самый краешек, даже матрас под ней нисколько не прогнулся. Взгляд у нее был растерянный.

— Сядешь? — спросила она наконец Маттиа.

Он повиновался и присел на некотором расстоянии от нее.

В соседней комнате гремела музыка, от этого казалось, будто здесь тяжело и надсадно дышат стены. Аличе посмотрела на сжатые кулаки Маттиа.

— Поправилась рука? — спросила она.

— Почти, — ответил он.

— А что случилось?

— Порезался. В биологической лаборатории. Случайно.

— Можно посмотреть?

Маттиа сжал кулаки еще сильнее. Потом медленно раскрыл левую руку. Темный шрам ровной линией пересекал ладонь по диагонали. Но Аличе бросилось в глаза даже не это. Ладонь пересекало множество других шрамов, короче и светлее, почти белых. Они походили на голые ветви дерева на фоне неба.

— Знаешь, у меня тоже есть шрам, — сказала она.

Маттиа сжал кулак и опустил руки между колен, словно желая спрятать их. Аличе встала, приподняла кофточку и расстегнула джинсы. Маттиа охватила паника. Он уставился в пол, но все же увидел руки Аличе — они отворачивали края джинсов и обнажали закрепленный пластырем кусок марли и ниже, под ним, край светло-серых трусиков. Потом Аличе оттянула резинку, и у Маттиа перехватило дыхание.