Одиннадцатый

Распопов Дмитрий Викторович

Снова синхронные поклоны, в этот раз более радостные и частые.

— Хочу вот ту! — он пальцем указал куда-то влево, — та что гневно дышит и яростно сжимает кулаки. Ваша ведь?

Снова синхронизация голов была на высоте.

— Она была причиной поединка?

Опять кивки.

— Ну всё, значит решено. Отдавайте рабыню и выметайтесь, вы мешаете мне отдыхать.

— «Рабыню? Какую такую рабыню? Ник?! Что происходит? — раздался жалобный голос Чи Хона, на мгновение переставшего есть».

— «Если бы я сам знал, — тяжело вздохнул я, — думаю, если бы

кто-то посещал чаще библиотеку, то я бы смог ответить на этот вопрос. А пока, почему нам за поединок отдали девушку, да ещё и в качестве рабыни, я не имею ни малейшего понятия. В той информации, что я черпал про этот поединок, об этом не было ни слова».

Слёзы брызнули из глаз парня, и тут же старейшин, видимо принявших их на свой счёт, словно ветром сдуло из беседки. Зато спустя минуту, к нам присоединилась обсуждаемая личность. Которая хоть и выглядела спокойной, но по её бешенному пульсу и раздувающимися крыльям носа было понятно, что не совсем по своей волей она к нам пришла.

Зато старикашка, при виде её красоты, восхищённо попытался свистнуть, что конечно же не получилось из-за отсутствующих зубов. Тут же у меня возник вопрос, как и чем он вообще сегодня ел, если ему нечем пережёвывать пищу. Вопрос добавился, к той куче, что накопилось у меня сегодня с самого начала знакомства с ним.

— Как звать тебя красавица, — на его лице появилась маслянистая улыбка, и он подвинул девушку к себе, — ух, какое сладкое, сочное тело!!!

— Я рабыня вон того урода, — дерзко заявила девушка, сбрасывая руку со своей ноги, — а не ваша, так что руки прочь мерзкий старикашка.

С этими словами она подошла и села рядом с Чи Хоном, который одновременно ел и старался не выблевать пишу.

На секунду в беседке воцарилось молчание, а потом тот, кого обозвали, разразился смехом. Смеялся он долго и заразительно, так, что даже перестал есть Чи Хон, он оторвался от еды и удивлённо посмотрел на своего учителя.

— Давно меня так не называли, — утирая слёзы, сказал тот, — внучка, ты не знаешь, кто я?

Девушка лишь мельком кинула на него взгляд и пожала плечами, вызвав усмешки у старика и возмущённое фырканье у двух служанок, которые вернулись к тому занятию, от которого из оторвали старейшины.

— Тебе точно имя мастера Эй Чи ничего не говорит? — спросил он, возвращаясь к игре «успей ухвати за постоянно убегающую выпуклость».

— Ничего, — отрезала девушка, сидящая рядом с Чи Хоном и с отвращением смотрела, как он ест, рыгая и икая от переедания.

— Эх, тогда понятно, почему ты стала рабыней, — внезапно опечалился старик, ударяя по одной из попок, которые елозили по его коленям, — воспитание молодёжи сейчас никуда не годится. В своё время, я однажды за гораздо меньшее велел целый клан на кол посадить вдоль императорской дороги, а сейчас…Эх, времена и нравы.

Внезапно лицо И Хё побелело, когда она услышала его последние слова. Сначала у неё, как и у старейшин до этого, стали дрожать веки и руки, затем она бросилась на пол и стала кланяться, касаясь лбом досок беседки и прося простить её.

— Я ничего не знаю,

я вообще из другой Империи, — открестился Чи Хон по моему совету, продолжая выполнять приказ старикашки и пихая в себя всё, что несли слуги, когда девушка стала дёргать его за руку, чтобы он тоже поклонился.

— Кланяйся идиот — это дедушка нынешнего императора, — шипела она, не разгибаясь, — Великий гранд мастер Эй Чи! Тебя казнят за подобное неуважение!

— Сама ты, совсем недавно, тоже не очень вежливая была, — не преминул заметить вредный старикашка, обвиняющее ткнув в неё пальцем.

— Как недостойная может загладить свою вину перед великим мастером? — девушку в одно мгновение словно подменили, она поднялась на ноги и подойдя к старику, нежно погладила его, поцеловав в лысину.

Тот тут же мгновенно растаял, попросил её сделать массаж плеч, и пока девушка злобно зыркая в сторону Чи Хона, стала выполнять эту просьбу, сам мастер подвинул к себе графин с вином и полностью предался чревоугодию и пьянству.

Глава 32

Пир продолжался две недели. Старик не давал уходить только Чи Хону, остальные же приходили и уходили по своим делам или принять душ, мой же подопечный был вынужден есть, часто через силу. Каждый раз, когда он просил пощады, старик приказывал слугам размягчать рис и разбавляя получившееся месиво водой, заливать насильно эту бурду ему в горло.

Я не вмешивался, поскольку хоть и не понимая происходящего, видел, что старик знает, что делает. Когда Чи Хону становилось плохо, он реанимировал его, кладя руку на живот. Без тренировок, только и делая, что поглощая пищу и спя по шесть-девять часов, Чи Хон стремительно набирал вес. И Хё, которую старик заставил ухаживать за своим господином, не скрывая отвращения подмывала его, убирая рвоту и испражнения. Работка была та ещё, но девушка беспрекословно выполняла её не смотря на явное своё недовольство.

Много раз парень пытался разжалобить старика, прося прекратить пытку едой, но тот был неумолим.

* * *

Вечером третей недели, когда Чи Хон превратился в воняющий, постоянно икающий ком массы, размером с крупного поросёнка, старик, сидящий на своём возвышении, внезапно остановил слуг, и спросил у парня.

— Ты вынес что-то для себя за это время?

— «Ник!!! — тут же взмолился Чи Хон, — о чём он это?!!! Помоги!!! Я умираю!!».

— «Думаю это был урок для тебя, — спокойно ответил я, — вспомни, что ты делал всё время, как мы с тобой познакомились?».

— «Тренировался конечно!».

— «Старик этим уроком видимо хочет показать тебе, что даже что-то полезное, возведённое в абсолют, может стать плохим. Я пытался донести до тебя раньше, что постоянные тренировки не идут на пользу молодому организму, но ты и слушать об этом не хотел. Я понял на третий день, что он задумал, но не стал вмешиваться. Мне кажется такой урок, ты точно никогда теперь не забудешь».

— «Ник!!! — он снова едва не заревел».

— Ну? — мастер подозрительно посмотрел на замершего Чи Хона.