Одиннадцать

Митин Владимир Васильевич

Он старался скрыть волнение, но бешено стучавшее сердце было против разумных мыслей. Ворон неспроста старался не сближаться ни с кем.

Табакси бесшумно провела их практически к самой реке, в самую глубину парка. Пока они не остановились невдалеке от нескольких полян. Пели птицы, холодный ночной ветерок приносил сырость с воды, откуда-то квакали лягушки. Ухал филин. У одного из деревьев мерцали тусклые огоньки, в которых виделись силуэты диких фей. Они нападали только на тех, кто покушался на их деревья, хотя могли покусать достаточно сильно.

Ганс протянул руку и, вибрирующее от магии кольцо, раскололо чары сокрытия с громом и треском, напугав

местную живность. На одной из полян начал медленно вырисовываться уже немного стёршийся и впитавшийся в землю магический круг. С громким уханьем куда-то во тьму унёсся филин, шелест множества крыльев и прекращение песен показало, что все пернатые решили отсюда улететь подальше.

Следователь и табакси осторожно зашли на полянку, стараясь не наступать на начерченные кровью символы, линии и знаки, и внимательно оглянулись по сторонам. В центре круга, прикрытая валежником и еловыми лапами, лежала бесформенная фигура. Ганс осторожно двинулся к ней, снимая очки. Он взмахнул рукой с кольцом и над поляной взмыл магический шарик, освещая ярким магическим светом всё близлежащее пространство.

Кольцо выдавали некоторым следователям вместе с жетоном. В это кольцо маги вкладывали несколько важных для работы заклинаний. Воспользоваться большей частью из них сыщик, даже не обладающий магическими способностями, мог только раз в сутки, однако какие-то заклинания могли работать и постоянно. Перстень мог обнаруживать магию, вызывать магический свет, развеивать слабое колдовство, иногда искать предметы. Такие довольно сильные артефакты давали только сильным опытным инспекторам, далеко не все работники Управления могли похвастаться наличием подобной магической игрушки. Иногда следователи помещали в кольца и более серьёзные заклинания, но уже по своей инициативе и за свои деньги. Какие-то заклятия были необходимы в работе над конкретными делами и потом изымались, как последнее, что вложила Ольга в кольцо Ганса.

Сыщик вместе со Слай начал аккуратно разбирать ветки, отбрасывая их в сторону. Под ними оказалось тело Ниссы. Девушка лежала с вытянутыми по бокам руками. И практически голая. Убийца забрал всю её одежду, оружие и снаряжение, оставив на ней только нижнее бельё. И то поддерживающий грудь бюстгальтер оказался разрезан - для того, чтобы вскрыть грудную клетку. На бледной коже уже начали выступать трупные пятна, оно во многих местах испещрено шрамами - результат старой жизни в мире теней, да и в работе на закон ранения не являлись редкостью. Судя по всему, тело пролежало здесь не менее одних суток, а то и двух. В нескольких местах плоть начали поедать местные грызуны, однако лицо сохранилось.

На вечно живом и жизнерадостном личике застыло выражение удивления и боли. Казалось, она и сейчас переживала, что подвела своего напарника, не выполнив работу. В кулачке она сжимала кусок листа бумаги. Ганс аккуратно вынул его, развернул и прочитал:

"Приходи в парк за больницей к полуночи. Он у меня. Если не придёшь вовремя, убью".

Тот же эльфийский витиеватый почерк, что и на прочих записках. Её явно выманили на встречу с одной целью - убить. Если бы он удосужился сказать ей о своих планах и замыслах, додумался взять её с собой, то он спас бы ей жизнь. Ворон молча передал записку Слай. Та, пробежавшись глазами, резко посмотрела на него:

– Ты же не веришь, что это мы?!

– Конечно, не вы, - хрипло и тихо ответил Ганс.
– Почерк убийцы. Вот только вопрос, почему ты не заметила его присутствие здесь? Запах?

Шорохи?

– Я была сосредоточена на ней, - пожала плечами табакси.
– Ты и представить не можешь, как тяжело выслеживать лесного гнома, когда он скрывается в тенях.

– Догадываюсь, -бросил Ганс, опускаясь перед девушкой на колени и осматривая место убийства вблизи.

Всё случилось слишком давно, часто ходящие неподалёку местные жители стоптали всё, что можно и нельзя. Лишь рядом с телом несчастной жертвы имелось небольшое углубление в земле, полное запёкшейся крови, благодаря которой читался отпечаток какого-то большого самоцвета или фигурной бутылки. Чуть в сторонке валялся втоптанный в землю значок следователя. Даже при налипшей земле было понятно, что он уже не серебряный, а совсем чёрный.

Снова отсутствовал орган, судя по всему, сердце. Точнее скажет Феник. "Ох и тяжело дастся ему эта работа," - подумал сыщик, чувствуя, как ему на глаза наворачиваются слёзы, которых не было уже много лет.

Ганс снял свой плащ, аккуратно завернул тело напарницы в него, махнул рукой, погасив шарик, чтобы Слай не видела его слёз, капающих из его выцветших глаз и бегущих по шрамам и морщинам как по рекам. И, взяв на руки Ниссу, двинулся прочь от места преступления, которое он упустил.

Путь до Управления оказался не менее длинным, чем тот, которым он пришёл, хотя на этот раз он шёл по центральным проспектам, которые даже освещались магическими фонарями. Ему попалась группа стражников, которые, увидев случившееся, стали почётным эскортом. Слай исчезла так же незаметно, как и появилась.

Гномы-стражники у входа, завидев Ганса, вот-вот начали бы требовать жетон, но, заметив, кто лежит у него на руках, расступились. Несколько из них вызвались добровольцами отнести её в морг, однако Ворон упрямо помотал головой, лично отнёс гномку в кабинет Феника, который на ночь не закрывали, а складывали ему на столы тех, кого убивали ночью. Следователь заботливо положил тело на один из свободных столов, вынул из карманов плаща всё то, что хранил там, накрыл напарницу им вместо льняной ткани. После чего молча удалился из здания Управления.

Путь до таверны "Под крылом ангела" не был заполнен никакими мыслями, как обычно. В голове полная пустота, а на сердце боль потери. Когда он добрёл до таверны, стояла уже глубокая ночь, почти все покинули зал. Бо-Бо уже с порога понял, что случилось что-то крайне нехорошее. С таким выражением Ганс к ним не заходил ещё никогда. На его лице читалась скорбь, боль и ненависть одновременно. Ли-Ли, вылетев к нему, собиралась что-то сказать, но, увидев эмоции, сразу всё поняла, с её личика исчезла улыбка. Она промолчала, как и все.

Через пару минут, сидя за столом, Ганс, Ли-Ли, Бо-Бо и Гербо молча сидели и пили самое крепкое, что нашлось у дварфа в запасах. Бард, собиравшийся было спать, затянул какую-то протяжную грустную мелодию.

Ганс и не помнил того, чтобы он так сильно в последние годы напивался, однако сейчас ему нужно было забыться, а тут алкоголь помогал лучше молитвы…

Глава 7 Жертва шестая и седьмая. Чувства и защита

Слай быстро шла по улочкам пристенного города, торопясь вернуться к своему хозяину и доложить о случившемся. Сквик будет достаточно сильно удивлён, в этом она не сомневалась. Она очень хорошо знала своего товарища, так что представляла, что кроме сострадания у него тут же возникнет масса идей о том, как использовать эти события в своих целях.