Один
Шрифт:
— Врубай светофильтр на максимум, когда скажу, — приказала Нора. А я заметил в ее руке небольшой продолговатый предмет, похожий на резервную емкость для заправки рюкзака топливом и кислородом.
Ага! Это ж та штуковина, которой она меня ослепила! Ясно, окей!
Мы замерли, держа вход в отсек под прицелом, вслушиваясь в тишину.
До меня только сейчас дошло, что мы лоханулись — стоило самим выпустить весь воздух из отсека, открыть все двери, а затем засесть во внутренней части шлюзового модуля и стрелять во всех,
Сами мы за укрытиями, попасть в нас будет сложно. А вот врагу стрелять, целиться, да и вообще штурмовать нас будет очень сложно — они ведь будут в невесомости. Любое неправильное движение, любая попытка войти в открытые двери тут же будет нами пресекаться. Мы бы их пощелкали, как в тире.
При условии, что у них нет светошумовых гранат, как у Норы. В таком случае нас рано или поздно подстрелят. Пары секунд, чтобы подлететь, выцелить нас, будет достаточно. Если прострелят скаф — это все, пиши пропало.
Так что нет, нормальную мы позицию заняли.
Мне кажется, или я слышу шипение? Спускают воздух в шлюзе, заходят. Может, стоит засесть в коридоре, между «Отшельником» и шлюзом? Нет, они нас увидят. Не станут открывать дверь. Так мы и будем сидеть, пялясь друг на друга. Ровно до того момента, пока кто-то из «техников» не притащит резак и не начнет вскрывать модуль. Это не займет много времени. Рано или поздно они залезут внутрь и тогда ударят нам в тыл.
Но бегать, проверять модули не хотелось. Во-первых, бегать придется постоянно, и далеко не факт, что они не попытаются войти с разных точек. Нас всего двое, и держать мы можем всего две точки. Они попросту могут прорезать обшивку в одном месте, а затем уйти к другому модулю, с другой стороны станции, прорезать ее там. Затем просто дождутся, когда один из модулей останется без защиты, и зайдут внутрь.
М-да. Ситуация патовая.
Или, говоря более простым языком, мы в полной заднице.
И это, к слову, я еще забыл о том, что в других отсеках вполне могут быть монстры.
Так что же делать? Как быть? Я оглянулся на Нору, однако через забрало выражения ее лица было не разобрать. Но что-то не похоже, чтобы она паниковала. У нее есть план? Стоило бы узнать его, если он действительно есть и не заключается в «убить всех», что по моему скромному мнению будет очень затруднительно.
— Нора…
— Тихо! — цыкнула она.
Снова слышу шипение — на этот раз открываются внутренние двери шлюза. Еще пара секунд, и противники войдут в отсек.
Несмотря на то, что я сейчас не вижу лица Норы, все равно знаю, что она напряжена, как пружина.
Главное не упустить момент…главное не упустить…
Я не заметил, как она начала двигаться. Вот только что стояла, зажав в руке световую гранату, а в следующее мгновение швырнула ее вперед, крикнув:
— Глаза!
Я включаю световой фильтр на максимум, закрываю глаза. Но все равно вспышка света ощущается.
— Вперед!
Я
Я догоняю ее только возле самой двери. Девушка стоит, целясь в проход, двигаясь боком. Аккуратно, осторожно, но нисколько не снижая скорости.
Я поворачиваюсь и начинаю двигаться так же, отставая всего на пару шагов.
Нора уже открыла огонь. Я не вижу противника, зато вижу, как иглы со свистом уходят вперед.
Время для меня замедляется. Кажется, будто бы я могу разглядеть каждую иглу, выпущенную из винтовки, настолько медленно они летят.
Звук словно бы приглушили, как будто кто-то невидимый закрыл мне уши руками.
Я слышу только стук своего сердца. Удары…медленные, размеренные…
Тук…тук…
Вижу скафандр. Вот и противник!
Палец нажимает на курок, и я чувствую легкую вибрацию винтовки — иглы вылетают из нее с дикой скоростью. Должны вылетать. Для меня они еле-еле ползут, медленно выходят из дула, медленно двигаются к цели…
Я делаю новый шаг и вижу уже двоих — оба в скафандрах, проткнутых иглами в нескольких местах. Но они все еще на ногах.
Нора уже не обращает на них внимание, продолжая вести огонь по тем, кого я еще не вижу.
Я же стреляю в этих двоих.
Одна из иголок, выпущенных моей винтовкой, попадает прямо в забрало шлема противника. Защитное стекло не выдерживает напора, покрывается трещинами, а затем игла все же пробивает брешь, исчезает в проделанном отверстии.
Голова врага дергается. Он на секунду замирает, а затем ноги его подкашиваются, он падает на пол.
Второй противник уже не жилец — в его груди, по меньшей мере, десяток иголок, вошедших глубоко. Еще несколько мелких черных точек на скафе — дырки от иголок. Вокруг них уже появилась кровь. Этот тоже готов.
Наконец мне открывается весь коридор. И никого живого здесь нет. Четверо. Всего четверо, и мы всех положили.
Сердце колотится, как бешеное, глаза слезятся от напряжения, в висках стучит. На тренировках такого не происходило.
Но на тренировках мне не приходилось убивать живых людей…
Черт, как болит в груди! Я спохватываюсь, понимаю, что задержал дыхание, когда мы открыли огонь.
Я делаю глубокий вдох, захватывая воздух широко открытым ртом.
Делаю глоток, еще и еще.
Слабость захватывает все мое тело, двигаться сложно. Хочется лечь на пол и замереть.
— Честер! Честер, твою мать!
Голос звучит словно бы издалека, как будто пробивается через плотную пелену какой-то вязкой субстанции. Мне не разобрать слов — звук приглушенный, будто я под водой.
— Честер!
Звук усиливается, больно режет перепонки своей громкостью. Теперь я слышу четко.
— А? — я с удивлением гляжу на Нору.
— Ты как, в норме?
— Не знаю. Вроде да…