Один за двоих
Шрифт:
— Ребят, притормозите, — машет кому-то и оглядывается на меня, — иди за мной.
Нам преграждают дорогу труповозы, в черных пластиковых мешках вывозят и грузят в вертолеты мертвых нелюдей. И моих ребят, погибших в неравной схватке с морфоидами.
А вот на каталке везут Шику. Укутали одеялами так, что видно только нос и рот со вставленным воздуховодом. Я отодвигаю Кейтера, санитара с красной нашивкой, и хватаю за край носилок.
— Шику! Ты слышишь меня? Шику, держись!
Кто-то оттирает меня от мальчика, на глаза наворачиваются слезы, когда гляжу ему вслед. Мимо тащат черный мешок.
Я протираю глаза и едва не ору от радости. Кидаюсь вперед прежде, чем Ян успевает меня остановить, и хватаю за руки маленькую тоненькую женщину-биолога.
— Мэри! Мэри Сантаро, как же я рад тебя видеть!
Небо за Нар-Крид начинает светлеть. Ленивый рассвет после долгой зимней ночи. Снег из синего становится голубым, а горизонт зеленоватым.
Закутанный в шерстяной плед, в пилотском кресле санитарного вертолета пью кофе из термоса. Мэри кладет мне на колени промасленный бумажный кулек с пирожками.
— Ты ешь, ешь, не стесняйся…
Ее профиль с острым носиком, подбородком и скулами выделяется в темноте кабины. Старый друг, наш с тобой, ксенобиолог при разведуправлении, она часто бывала у нас в Ориме. Помню, впервые увидев ее на пороге нашего дома, принял мисс Сантаро за твою невесту. Жутко разозлился… Смешная вышла история.
— Мэри, только не забудь, его зовут Шику… Не позволяй забрать малыша для опытов! Ради нашей дружбы…
— Не волнуйся, — голос у нее всегда очень спокойный, без эмоций, но это особенность характера. В душе Мэри добрый и сердечный человек, — никому не отдам твоего мальчишку. Да и не заберут его у меня. Подписан акт о капитуляции, Нарголла занята нашими войсками, так что ребенок попадает под международную конвенцию жертв военных действий.
— Шпашибо тебе, — с набитым ртом отвечаю я, полностью уверенный, что Шику отныне в безопасности.
— Ты ешь, ешь, не отвлекайся.
Дожевываю последний пирожок и облизываю пальцы, Мэри фыркает, протягивает мне салфетку.
— Вот значит, как вышло, — тихо говорит она, отрешенно глядя в светлеющее далёко, — бедные вы, бедные. Мы все, друзья Корда по «Ви» и РУ, просили командование держать тебя подальше от Нарланда. Год прошел, я думала, ты успокоился.
Пик Звездного Бога окутывается золотыми лучами, черный исполин над проданной землей. Будет ли еще существовать странный народ, поклоняющийся отнятой звезде? Не исчезнут ли нарьяги вместе со своим сокровищем?
— Вики звонила мне. Незадолго до того, как пропала связь. Зовет летом к ним на дачу.
— Как у нее дела?
— Она держится. Вики — умница, и у нее дети…
Я давно не видел невестку. Иногда она звонила нам с Линой, посылала по электронной почте фотографии племянников. Пыталась сохранить связь, которую я так старательно рвал. Мне просто было стыдно глядеть ей в глаза.
— А как ты поживаешь, Мэри? — спрашиваю просто из вежливости. Вот уже восемь лет в ее жизни ничего не меняется. С того злосчастного дня, когда командир «V3» Мэтью Кифрат погиб в Гатти.
— Хорошо поживаю, — улыбается она, — весной, если
Мы невесело смеемся, Мэри ободряюще сжимает мне плечо.
— Что же нам делать, Дан? — осунувшееся личико становится серьезным.
— Если они дорвутся до такой информации… ты же знаешь нашу судебную систему, меня перемелют в муку. Не оставят даже памяти. Неизвестно, сколько высших офицеров империи вовлечено в заговор. Скорее всего, я не доживу даже до первого слушанья.
Сжимаю холодные ладошки Мэри:
— Отпусти меня, — шепчу с надеждой, — помоги выбраться…
— И куда ты пойдешь?
— Я знаю несколько логовищ Ромари Алвано. Мне бы только добраться до этой погани!
— Он убьет тебя, как Корда!
Что я могу на это ответить? Наша с Алвано гипотетическая встреча может стать для меня роковой. Но лучше иметь хоть какой-то шанс отомстить убийце брата, чем сдаться сейчас и смиренно дожидаться расстрела.
Мэри отнимает руки, складывает на груди. По расстроенному лицу с поджатыми губами скользит золотистый рассветный луч. Раньше она казалась мне дурнушкой, а ведь Мэри почти красавица.
— Желтеют в полях одуванчики, в лазури ласточки вьются, уходят куда-то мальчики, а девочки остаются… Куда же вы уходите, мальчики? В какие дали? Где вас искать?
Сердце сдавила тоска. Я думал, что знаю, где искать свое спокойствие и радость… но все это осколки в песке. Смерть — она навсегда.
— Нигде, Мэри, — отвечаю я, — не ищите нас. Живите и не печальтесь.
В обращенных на меня глазах блестят слезы.
— Ты отдохни пока, Дан, — сдавленно просит она, — я сейчас.
Взвизгивает дверца и глухо хлопает, отрезая меня от холодного чудовищно-чужого мира. Я пригрелся, глаза слипаются, сон наползает сладкими, радужными грезами. Я давно понял, что по-настоящему хорошо мне становится только во сне. Милостиво позволяю себе прикрыть глаза и задремать, наслаждаясь теплом и отсутствием привычной боли.
— Дан Райт!
Дверца распахивается, знакомый голос громко зовет, рассеивая такой нежный, долгожданный сон. Ян Кейтер нетерпеливо приплясывает, замерзший на морозе, изо рта вырываются облачка пара.
— Вставай, вставай, тебе пора!
Нехотя выбираюсь из кокона пледа, с сожалением покидаю уютное кресло. С непривычки сильно знобит, поспешно прячу руки в карманы и притопываю ногами. Аэродром пуст, несколько вертолетов РУ дремлют с будто бы поникшими винтами.
— Холодно-то как! За мной прилетели?
— Нет еще. Держи.
Капитан вкладывает в мою руку пластиковый ключ. Значок «V» ярко блестит розовым. Я с изумлением гляжу на пластинку в ладони.
— Вон тот, — коротко кивает Ян. — И имей в виду, если попадешься, будешь отвечать за кражу боевой техники по всей строгости закона.
Я делаю шаг вперед и крепко сжимаю в объятьях командира спецотряда РУ. Слова тут излишни. Если мы будем предавать друг друга, от силы и доблести имперской армии не останется даже памяти.
— У тебя пять минут, чтобы убраться отсюда, брат Стального Сокола. Ребята закроют глаза. Но уже через полчаса тебя будут искать по всему Нарланду.