Один Вкус
Шрифт:
Мы с Ким уже в начале знали, что вокруг книги начинается суета, и она продолжалась. Элис Мейхью, директорша «Саймона и Шустера», издавшая справочник «Команда президента» и т.п., заявила, что она определенно хочет получить права на публикацию. Филлис Грани, глава «Патнэма», издатель Тома Кленси и т.п., сказала: «Это первая научная книга, которую я действительно хочу опубликовать». Я слегка ошеломлен такой реакцией. Что происходит? Думаю, здесь действуют более крупные течения, и они подхватывают мою книгу. Когда мы встретились с Энн Годофф — это была последняя встреча сегодня вечером, — первое, что она сказала,
«Ну и ну!» И мы беседовали час или два. Что мне нравится в Энн даже больше, чем ее тонкое замечание, так это то, что когда я говорю: «Я не буду ничего делать для продвижения книги», — она отвечает: «Никаких проблем», в то время как другие издатели были явно потрясены отсутствием у меня интереса к коммерческой стороне дела.
«Послушайте, Энн, нам действительно необходимо посмотреть, что собираются предпринимать другие издательства. Но, пожалуйста, постарайтесь, чтобы «Рэндом Хаус» оставался в игре».
«Не беспокойтесь».
Среда, 26 февраля — Нью-Йорк
Аукцион начался сегодня утром, и мы почти сразу же столкнулись с чем-то вроде катастрофы. Ким начала читать мне по телефону различные предложения. К часу дня ставки приближались к $400 000. Однако верхняя ставка издательства «Рэндом Хаус» составляла $200 000, что означало, что они определенно выходят из игры. Я был полностью захвачен врасплох. Что происходит?
Мы не знали, что Гарри Эванс, глава «Рэндом Хауса», взглянул на книгу — как раз этим утром, когда начинался аукцион, — и решил, что сумма, превышающая $200 000, — слишком много за научный труд. (Лично я считаю, что он прав.)
Это означало необходимость принимать трудное решение. Хотя деньги бы мне пригодились, я решил — и Ким решительно согласна с этим, — что единственное издательство, которое действительно может сделать то, что я хочу для данной конкретной книги, — это «Рэндом Хаус». В середине заседания я сообщил Кейт свое решение, и она сразу же отменила аукцион, что всех крайне шокировало.
Но я очень рад иметь дело с «Рэндом Хаусом» и очень рад сотрудничать с Энн. Раздумываю над тем, кто ей об этом скажет.
Четверг, 27 февраля — Нью-Йорк
Я встретился с Энн в ее офисе. Она только что закончила выводить «Кодекс души» Джеймса Хиллмана на первое место в списке бестселлеров «Таймса» — немалый подвиг. И ее «Полночь в саду добра и зла» стала бестселлером десятилетия. Вчера вечером я послал ей цветы; они стояли у нее на столе.
«Гарри где-то здесь. Вы должны с ним познакомиться».
Вошел Гарри — низкорослый, резкий, живой и неупорядоченный. Гарри — главный претендент на право издания книги Эйснера, забавно, что мы с Тони остаемся вместе. Возможно, сейчас в этой комнате присутствуют оба наших издателя.
«Кен Уилбер, я рад с вами познакомиться! Энн, когда... когда... когда мы в последний раз видели подобную суматоху вокруг научной книги?»
«Никогда, Гарри».
«И верно, никогда. Мы очень рады этому».
Мы поболтали несколько мгновений, и затем Гарри исчез так же быстро, как появился.
Мы с Энн беседовали час или два — она мне ужасно нравится, — и я вернулся в «Четыре времени года». Ее
Пролетело несколько месяцев, почти день в день, с тех пор как я начал писать «Науку и религию». И теперь вдруг все это, кажется, закончилось.
МАРТ
Наше обычное бодрствующее сознание — это всего лишь особый вид сознания, в то время как рядом с ним, отделенные от него тончайшей из перегородок, лежат потенциальные формы совершенно иного сознания. Мы можем идти по жизни, не подозревая об их существовании, но стоит лишь применить необходимый стимул — и вот они, во всей своей полноте... Существует континуум космического сознания, в котором наша индивидуальность строит всего лишь второстепенные перегородки и в который наши отдельные умы окунаются как в первозданный океан или источник.
Не может быть окончательным никакое объяснение вселенной во всей ее полноте, совершенно игнорирующее эти другие формы сознания.
Уильям Джеймс
Понедельник, 3 марта — Нью-Йорк — Боулдер
Лечу на самолете назад в Боулдер, обратно к жизни, которая каким-то образом кажется очень далекой от самой себя.
Действительно ли пришло время для этой темы? Для объединения науки и религии? Или я просто написал удачную книгу, которая временно произвела впечатление на несколько человек, а во всем остальном уйдет так же быстро, как пришла? Дата выхода в свет назначена на начало 1998 г.; все выяснится достаточно скоро.
Вторник, 4 марта — Боулдер
Работал все утро, сходил в бакалейную лавку, заплатил по счетам, посмотрел два видеофильма. Первый — «Семейный просмотр» Этома Эгояна, один из его первых фильмов, совершенно блестящий. Все фильмы Эгояна чрезвычайно интересны; его «Экзотика» поистине поразительный фильм. Я продолжаю надеяться, что он скоро выпустит что-нибудь новое. Второй — «Непрофессионал» Хэла Хартли, мой любимый из его фильмов (наряду с «Простым человеком» и «Невероятной истиной»). Все фильмы Хартли такие лукаво-забавные.
Сейчас идет небольшой снежок, танцующий над землей в солнечном свете. Мне кажется, что меня слегка окутывает своего рода светящееся космическое одеяло.
Среда, 5 марта
«Наука и религия» открывается кратким резюме вечной философии — общего ядра мировых традиций мудрости. Все они по-разному утверждают, что существуют различные уровни или измерения бытия, простирающиеся от материи к живому телу, к символическому уму, к тонкой душе и к каузальному и недвойственному духу. Мы, современные люди, без проблем принимаем материю, тело и ум; но душа и дух? Где доказательства того, что душа и дух действительно существуют? Ответ, по-видимому, связан с непосредственным духовным опытом — повторяющимся, воспроизводимым, допускающим подтверждение. Во всяком случае, это то, что я пытаюсь показать в «Науке и религии».