Один против всех
Шрифт:
— Значит, говорите, не знаете точно?
— В первый раз слышу, — приподняла Крачковская подбородок.
— А по нашим данным, он покровительствовал вам. И даже более того, вы были его любовницей.
Губы Крачковской дрогнули и застыли в холодной улыбке.
— Интересное наблюдение, а мне казалось, я помню всех своих любовников.
Взгляд Шевцова помрачнел:
— Не надо строить из себя леди, мы знаем о вас больше, чем вы думаете. Ну, например, что у вас была нелегкая жизнь и собственное благосостояние вам приходилось улучшать, работая обыкновенной девочкой по вызову.
— Ну и что? — безразлично повела плечом Ольга. — Сейчас, кажется, за
— Да, вы правы, — охотно согласился Шевцов, — мы не собираемся наказывать вас за проституцию. Для вас это слишком мелкое наказание. То, что мы вам инкриминируем, выходит далеко за рамки обыкновенного штрафа.
— И что же это такое? — в голосе послышалась откровенная издевка.
Крачковская совершенно не боялась его. Что неудивительно, общество такого человека, как Кулик, закалило ее.
— Первое — это угон машины, второе — соучастие в убийстве, — уверенно загибал Шевцов пальцы, стараясь отыскать в ее глазах хотя бы что-то, напоминающее обычный человеческий страх, — третье — нанесение телесных повреждений. Вас это не смущает?
— Абсолютно. У вас нет доказательств.
— Вот здесь вы ошибаетесь, кроме доказательств, у меня есть еще и свидетели. Вы сильная женщина, но хочу сказать, что это далеко не полный перечень. То, что сейчас имеется за вашими плечами, вполне потянет на десять лет тюрьмы. — Шевцов нажал на кнопку и, когда в дверях возник дежурный, спросил: — Свидетель подошел?
— Уже дожидается.
— Зови его сюда.
Вошел мужчина баскетбольного роста. Несмотря на свои габариты, в кабинете следователя он чувствовал себя неуверенно. Наверное, так себя ощущает нашкодивший школьник в кабинете директора.
— Вы знаете эту женщину? — кивнул Шевцов в сторону Крачковской, которая, едва взглянув на великана, заинтересовалась мелкой пичугой, прыгнувшей на подоконник.
— Да, — смущенно протянул великан, — я с ней в ресторане познакомился. Она мне представилась Ольгой. Ну, я вам рассказывал уже, — посмотрел он потерянно на майора. — Потом ко мне пошли. Она у меня еще ключи от машины из кармана вытащила.
Ольга пренебрежительно смерила великана взглядом с ног до головы, отчего тот значительно потерял в росте, и процедила сквозь зубы:
— Первый раз вижу этого идиота, где вы его отко-пали?
— Она у меня и восемьсот баксов сперла, они в шкатулке лежали, и еще брошь алмазную, а она на самом видном месте была.
— Кстати, брошь эту мы обнаружили в вашей сумочке, и жена этого господина ее узнала. Но кроме этого, вам инкриминируется покушение на убийство. Вы будете говорить?
Крачковская демонстративно отвернулась.
— Вот сучка, это же надо! Если бы не жена, так я бы сейчас на том свете куковал, — глухо выговорил Семен.
— Спасибо вам, Семен Петрович, вы нам очень помогли.
Он ушел, но его злобное ворчание еще некоторое время раздавалось из-за плотно прикрытой двери.
— Я вижу, что вас ничем не проймешь. А вы не боитесь, что вы, такая красивая, со стройной фигурой, превратитесь в тюрьме в обыкновенную телку, и от вашей красоты останется только воспоминание? Да и не все в тюрьмах так ладно, как об этом любят писать журналисты, там встречается немало надзирателей, которые захотят вас просто иметь. Так недолго превратиться в предмет общественного пользования. В тюрьмах это происходит везде: в кабинете начальника, в закоулке коридора, простите меня, даже в туалетной комнате. А на зоне таких девочек, как вы, обычно присматривают
Птичка за окном уже давно улетела по каким-то своим делам. Небо заволокло серой плесенью. Все затихло в ожидании затяжного холодного дождя.
Крачковская повернулась и с вызовом спросила:
— Что вам от меня нужно?
— Немного, — положил Шевцов руки на стол. — Мы хотим знать, где находится Куликов.
Крачковская отвернулась и презрительно произнесла:
— Вы этого никогда не узнаете.
— Кажется, у вас к нему чувство? — Ольга продолжала молчать, только губы ее сжались еще сильнее. — А вам не будет жалко, если его убьют? Ну что ж, вы можете не отвечать, я вижу, что вы переживаете. Вам знаком этот человек? — вытащил Шевцов из стола фотографию.
Ольга с пренебрежением фыркнула.
— Первый раз вижу.
— Я так и думал. Впрочем, нет ничего удивительного. И вам совершенно неинтересно узнать, кто это?
Взгляд Крачковской сделался настороженным, она почувствовала какую-то игру, смысла которой пока не понимала.
— Ну хорошо, и кто же это?
— Убийца вашего жениха.
Крачковская держалась стойко, хотя видно было, что сотворена из того же самого материала, что и прочие женщины. Вот и глазки блеснули, уж не слезы ли намечаются?
— С чего вы взяли?
— У нас есть свои оперативные источники. Хочу сказать, что информация достоверная. Почему же вы меня не спрашиваете, отчего его хотят убрать? Или вы и без меня уверены, что у него предостаточно грешков, за которые его можно уничтожить?
Шевцов насмешливо смотрел на нее. Крачковская сделала вид, что не замечает его взгляда.
— Почему же его хотят убить?
— Отвечаю. Он убил вора в законе, а за такие вещи спрашивают очень серьезно.
— Если вы знаете все, почему не арестуете этого киллера?
— За что? — удивился Шевцов. — У нас нет против него никаких улик. А потом, он еще не убил вашего жениха.
Крачковская недовольно сморщилась:
— И вы решили дождаться, когда он его, наконец, убьет, чтобы потом сцапать обоих.
— А вы очень умная женщина! — рассмеялся Шевцов. — Именно это я и сделаю, если вы мне не поможете его поймать. Если он попадет ко мне, у него будет хотя бы шанс выжить, а так нет никакого. Вот вы предлагаете арестовать киллера. Но зачем? Это ровным счетом ничего не даст. Появится другой, который пожелает подстрелить Куликова. В этом случае нужно избавляться не от исполнителя, а от заказчика. Что в принципе невозможно! Его приговорил воровской сход, это не один человек, а организация. Так ты хочешь, чтобы он жил? — перешел Шевцов на «ты».