Один мертвый керторианец
Шрифт:
Приятная и очевидная невозможность активного вовлечения меня в события вернула мне привычное (читай, полудремотное) состояние духа. Мы уже вылетели из города, пошел дождь, и, глядя на простирающиеся внизу леса уныло-серого цвета, я предавался предвкушению приближающейся горячей ванны и насвистывал идиотскую мелодию подхваченного где-то шлягера…
— Так, досвистелись! — с металлом в голосе сказал вдруг Уилкинс.
Когда в следующее мгновенье я понял, что он имеет в виду, свист действительно замер у меня в горле, стремительно
Мой зеленый флаер, так и летевший чуть впереди нас, падал. Со спокойствием и уверенностью кирпича… И упал между стволов огромных деревьев, проламывая просеку. После касания с землей с места его падения донесся грохот, а к небу взметнулся столб пламени. Я прикинул, каковы были мои личные шансы выжить, окажись я там вместо бедняги, имени которого даже не помнил, и не смог отличить их от нуля. Меня начала бить дрожь.
Тем временем Уилкинс остановил наш флаер над местом катастрофы и спокойно так спросил:
— Что будем делать, босс?
— Полетим домой… — Мой ответ прозвучал настолько несолидно, что я был вынужден напомнить себе, что керторианец не может раскисать от попытки покушения на себя, тем более неудавшейся.
— В замок, Уилкинс!
Флаер не тронулся с места, и я обнаружил, что мой начальник охраны смотрит на меня с откровенной неприязнью. Разозлившись уже по-настоящему, я улыбнулся:
— Сейчас мы отправимся домой! А потом вы возьмете самых толковых людей, вернетесь сюда, проведете тщательное расследование этого… инцидента и доложите мне. Ясно?
— Да, сэр!
Когда мы набрали скорость, я тихо добавил:
— И… Уилкинс!
— Да?
— Никакой полиции.
— Я… понимаю, сэр.
— Прекрасно.
Бренн оказался прав. Шутки кончились, и я отчетливо осознавал, что наступило время вытащить голову из задницы, если в мои планы не входило упокоить ее там навеки. Возникал, правда, вопрос: не была ли столь высокая прозорливость моего бывшего друга обусловлена некими весьма прозрачными причинами? А попросту говоря, не он ли попытался отправить меня вслед за Вольфаром?
Однако для разминки это был слишком сложный вопрос, поэтому всю оставшуюся часть пути я занимался более простыми вещами — вспоминал, как должен думать и действовать керторианец.
Тем не менее вот так вдруг переключиться было трудно. Стоило мне войти в холл своего замка и услышать слова своего дворецкого: «Сэр, вам тут поступило срочное послание!» — как я среагировал типичным в последние годы образом:
— Тэд, вы же знаете, я не отвечаю ни на какие послания!
— Я знаю, сэр.
И все же что-то во мне стало пробуждаться, потому как я не прошел раздраженно мимо, а остановился и взглянул в его лицо… чтобы выяснить, что он, похоже, напуган.
— Так. В чем дело?
— Четверть часа тому назад пришел вызов по межпланетной связи. С этим репортеры не балуются, поэтому я ответил. Господин попросил соединить с вами…
— Что за господин?
— Он не представился,
— Хорошо, как он выглядел?
— Он сидел за столом, поэтому я видел только верхнюю часть. Но одет прекрасно…
— Лицо… — нетерпеливо бросил я.
— А, да, лицо… Запоминающееся. — Он слегка запнулся. — Вытянутое, тонкие черты, нос длинный, слегка крючковатый, глаза карие, очень большие, и волосы тоже очень темные, почти черные…
— И говорит очень тихим голосом, — закончил я.
— Да. — Дворецкий кивнул, стараясь выглядеть спокойным.
— И конечно, он не стал угрожать, а только вежливо попросил вас донести до меня информацию о его звонке. И конечно, вам даже не пришло в голову ему отказать.
— Откуда вы… Извините, сэр! Простите, если я не прав.
— Да нет, что вы, Тэд. Я понимаю… Это же Принц! Заметив недоумение, обозначившееся на его круглом лице, я сообразил, что сболтнул лишнее. Очередной раз убедившись таким образом, что и вправду никуда не гожусь, я поспешил сменить тему:
— Так что, он оставил послание?
— Да. Записал на ваш личный канал. Конфиденциально…
— Понятно.
Я повернулся направо, собираясь подняться в кабинет и прокрутить запись, сделанную Принцем, однако потом решил не допускать больше очевидных ляпсусов и вновь подозвал удаляющегося дворецкого. Холодно поизучав лицо Тэда еще немного, я удостоверился, что он действительно напуган. Почему же? Вот подходящий вопрос для небольшого разогрева…
— Скажите-ка, Тэд, вы, безусловно, прослушали это сообщение?
Отслужив у меня с десяток лет, он, видимо, впервые обнаружил, что я не всегда был лопухом… Быстро сориентировавшись, он не стал отпираться:
— Ну да, сэр. Не хотелось беспокоить вас по пустякам…
— И что же там говорится?
— Не знаю, сэр… Я не знаю этого языка! Что ж, приятно было убедиться, что уж в самую мелкую дичь я могу не промахнуться. На всякий случай я уточнил:
— А сколько языков вы знаете? Много?
— Много, — печально подтвердил он.
— Вот что, Тэд. У вас не бывает провалов памяти? — Вопрос был чисто риторический —. мы оба прекрасно знали, что у него феноменальная память, — но он дисциплинированно ответил:
— Нет, сэр.
— Тогда поработайте над тем, чтобы они появились!
Не дожидаясь подтверждения приема информации, я развернулся и отправился в кабинет.
Усевшись там за стол, я выудил из верхнего ящика пульт управления своим информационным комплексом, покрытый изрядным слоем пыли, и, настроившись на нужный канал, запустил обращение. Но тут же надавил на паузу. Появившееся на большом, вмурованном в стену мониторе лицо Принца моментально пробудило во мне столь сложные чувства, что понадобилось порядочно времени для наведения в них порядка… Нет, я не боялся Принца, ведь даже в бурном прошлом у нас никогда не возникало конфликтов. Просто в меня, как и во всех остальных, он вселял некоторую робость…