Одержимый
Шрифт:
Добравшись до библиотеки Стерлинга, Алекс привалилась к низкой ограде. До «Конуры» осталась всего пара кварталов, а ей хотелось собраться с мыслями. Как этот Серый смог настолько в нее проникнуть? Алекс знала, что после битвы с Бельбалм ее связь с мертвыми усилилась. Она позвала их к себе и сообщила свое имя, они ответили – и спасли ее. Конечно же, не задаром. Алекс видела Серых всю сознательную жизнь, теперь научилась их слышать. Они стали намного ближе, их оказалось гораздо сложнее игнорировать.
Впрочем,
Алекс достала телефон и увидела два сообщения от Доуз, написанных заглавными буквами, отправленных с интервалом в пятнадцать минут: «СРОЧНО ПЕРЕЗВОНИ».
Не обращая на них внимания, Алекс пролистала список контактов и, отыскав нужный, написала: «Дело сделано».
Почти мгновенно пришел ответ: «Не раньше, чем я получу деньги».
Что ж, оставалось лишь надеяться, что Чудила приберется в квартире.
Удалив сообщения Итана, Алекс набрала номер Доуз.
– Где ты? – выдохнула Доуз в трубку.
Похоже, случилось что-то серьезное, если уж Доуз наплевала на протокол. Алекс почти видела, как Памела расхаживает по гостиной «Черного вяза», скрепленные на затылке рыжие волосы сбились набок, на шее – привычные наушники.
– Возле Стерлинга. Возвращаюсь в «Конуру».
– Ты опоздаешь на…
– Если буду болтать с тобой, то непременно. В чем дело?
– Избрали нового Претора.
– Черт. Уже?
Претор выполнял роль посредника между администрацией университета и «Летой». Лишь ректор и декан Йеля знали правду о деятельности тайных обществ; задача «Леты» состояла в том, чтобы так оставалось и впредь. Претор был кем-то вроде наставника, ответственного взрослого в заполненной детьми комнате – по крайней мере, в теории. На деле же декан Сэндоу, к примеру, оказался убийцей.
Алекс знала, что Претор избирался из числа бывших членов «Леты», играющих не последнюю роль в жизни университета или, по крайней мере, живущих в Нью-Хейвене. Мало кто удовлетворял всем условиям, поэтому Алекс и Доуз справедливо полагали, что руководству потребуется по меньшей мере еще один семестр, чтобы отыскать замену отошедшему в мир иной декану Сэндоу. И очень на это рассчитывали.
– Кто он? – поинтересовалась Алекс.
– Это вполне может быть женщина.
– Так это она?
– Нет. Но Ансельм не сообщил мне имя.
– А ты спрашивала? – настаивала Алекс.
В трубке повисло молчание.
– Не совсем, – в конце концов проговорила Доуз.
Язвить в ответ не было смысла. Доуз, как и сама Алекс, не любила людей, но в отличие от последней избегала
Алекс только вздохнула.
– Когда нас познакомят?
– В субботу. Ансельм хочет назначить встречу, может, устроит чаепитие.
– Ну уж нет. Я не управлюсь с подготовкой за пару дней.
Отвернувшись от проходящих мимо студентов, Алекс окинула взглядом высеченные в камне письмена, охранявшие вход в библиотеку Стерлинга. Когда-то рядом с ней на этом самом месте стоял Дарлингтон, пытаясь разгадать тайны Йеля.
– Здесь есть фразы на египетском, китайском, арабском, иврите, языке майя, даже элементы наскальных рисунков из пещеры Комбарель.
– Что они означают? – полюбопытствовала Алекс.
– Цитаты из различных библиотек и священных писаний. К примеру, та, что на китайском, взята из мавзолея мертвого судьи. Майя – из храма Креста, но ее выбрали наугад, потому что никто не знал перевода. Смысл выяснили лишь двадцать лет спустя.
Алекс рассмеялась.
– Это все равно, как если бы подвыпивший чувак набил себе татуировку на кандзи [4] .
– Выражаясь твоим языком, они все сделали через жопу. И все-таки, Стерн, согласись, выглядит потрясающе.
4
Кандзи – китайские иероглифы, адаптированные для японского языка.
В этом он был прав. Зрелище и сейчас производило впечатление.
Алекс поднесла телефон ко рту и прошептала Доуз в трубку:
– Нам нужна отсрочка. – Наверняка со стороны казалось, что она только что послала к черту собственного парня.
– Что нам это даст?
У Алекс не нашлось ответа. Все лето они искали Проход, но так и не добились успеха.
– Я ходила в Первую пресвитерианскую церковь.
– И?
– Ничего. По крайней мере, на первый взгляд. Я скину тебе фотографии.
– Если бы врата в ад находились у всех на виду, через них мог бы пройти кто угодно.
Когда после похорон декана Сэндоу они сидели в «Блю Стейт», Мишель Аламеддин предупредила, что их замысел крайне опасен.
– Представьте, что Проход – некий потайной коридор, который открывается с помощью волшебных слов. В вашем случае слова – это ряд определенных действий, путь, который нужно преодолеть. Но он проявится лишь тогда, когда вы войдете в лабиринт.
– Значит, мы ищем нечто невидимое? – спросила Алекс.