Одержимый

Василенко Владимир Сергеевич

Впрочем, кто бы говорил… Самого-то меня как теперь называть? Особенно сейчас, когда во мне сидит сущность рыжей ледяной ведьмы?

Я мотнул головой, окончательно отгоняя сомнения. Они делу точно не помогут. А вот медленно разгорающуюся злость и охотничий азарт только поприветствовал.

Волки сами начали эту войну. И надо показать им, что есть в этом городе хищники и пострашнее.

— Знаешь, где их искать? — повернулся я к Демьяну.

— Прошло всего несколько дней. Вряд ли Стая успела стянуть сюда много сил.

Скорее всего, будут использовать тех волков, что уже живут здесь. А их я наперечёт знаю… Ну, может, и не всех. Но пару адресов я тебе дам прямо сейчас.

— А не может быть так, что они как раз этого и ждут? И хотят нас в ловушку заманить?

— Может, — подумав, неохотно согласился он. — Но и у нас есть кое-какие козыри…

Демьян замолчал, прислушиваясь к чему-то. Потом дал знак следовать за ним. Мы поднялись по изогнутой лестнице на второй этаж, прошли по одному из коридоров по правой стороне и остановились у дальней двери — тяжелой, украшенной резьбой и позолотой, прекрасно сохранившейся даже сейчас. На створках замерли, раскинув руки, близнецы Кадуцеи — такие же, как в саду, представленные в виде крылатых обнаженных женщин, обвитых змеями, вылупившимися из огромного яйца. Похоже, это что-то вроде герба Василевских?

— Сейчас, надо снять кое-какие ловушки. Стой там, поодаль, и ничего не трогай, — предупредил Велесов.

Прежде, чем открыть дверь ключом из увесистой связки, которую он всегда таскал с собой, вампир и правда провозился минут десять, передвигая какие-то незаметные мне рычажки и нажимая потайные пластины. Иногда после этого за стеновыми панелями что-то щёлкало и перекатывалось, один раз мне даже показалось, что целая секция пола подо мной ощутимо вздрогнула.

Наконец, мы оказались внутри.

— Рабочий кабинет. Правда, последним из Василевских, кто им пользовался, был дед Аскольда. Я через главный вход тоже давненько не входил, пользовался вот этим…

Он чуть повернул канделябр на стене, и сдвинул фальш-панель, скрывающую узкий прямоугольный лаз.

— В доме уйма тайных ходов. Что у той лисицы в норе.

— И куда они ведут?

— Один — в подвал кухни. Один — в сад. Один — в спальню в западном крыле. Есть ещё длиннющий заброшенный, заканчивается под мостом. И это только те, о которых я знаю.

— Хм… Удобно, — усмехнулся я. — Может, где-нибудь там внизу и потайная пещера с бэт-мобилем припрятана?

Демьян лишь недоумённо покосился на меня.

Обстановка в кабинете была под стать залу для приёмов. Чувствовалось, что за каждым вещью здесь стоит долгая история. Да и сами предметы выглядели, как экспонаты дорогой антикварной лавки. Мебель, книги, письменные принадлежности, светильники, многочисленные диковинки, живо напомнившие коллекцию Кабанова — всё это так и тянуло рассматривать, потрогать, изучить. Но я одёрнул себя — мы здесь точно не за этим.

На письменном столе, покрытом чуть потёртым

зелёным сукном, я заметил вещи, явно принесённые сюда недавно. Среди них — мой портфель с архивом Аскольда.

— Я перенёс всё самое ценное сюда, — пояснил Велесов. — Уж не обессудь. Это, пожалуй, самая защищённая комната в доме. Особенно если снова настроить все ловушки в коридоре.

— Да ладно, я не в обиде, — пожал я плечами, проверяя содержимое портфеля.

Вытащил револьвер Аскольда. Мощная увесистая махина, несмотря на приличные размеры, легла в ладонь, как родная, и изрядно прибавила уверенности. Высвобожденный барабан крутанулся с сухим металлическим стрекотом, мелькая пустыми гнёздами.

— Эх, патронов бы к этому красавцу…

Демьян порылся в ящике стола и молча выставил передо мной несколько чуть помятых коробков из промасленной бумаги.

— Да ладно! — обрадовался я, как ребёнок, вскрывая один за другим.

— Здесь — обычные. Вот эти, у которых головка крест-накрест подпилена — раскрываются при попадании. Пробивная сила меньше, но останавливают лучше, — деловито комментировал Демьян. — Вот эти, с чёрными головками — наоборот, бронебойные, с сердечником из адамантита.

— Адамантит?

— Его ещё называют серым эмберитом. Довольно часто встречается в горной породе, мелкими острыми вкраплениями. Такой твёрдый, что его даже поцарапать попробуешь — замучаешься. Но осколки его много где используются. Из них стеклорезы, например, делают. Или токарные резцы.

— А вот эти?

Я покрутил в руках патрон с ядовито-синей светящейся точкой на конце. Он был заметно легче остальных, будто пуля была полой внутри. Но при этом вызывал странноватые ощущения от прикосновения — кожу начинало ощутимо покалывать, от кончиков пальцев и ниже, будто постепенно заливая невидимой плёнкой.

— С этими поосторожнее. Начинка из синь-камня.

Точно. Эмберит, блокирующий магические способности. Я заметил, что моё тонкое тело реагирует на присутствие даже такой небольшой дозы, герметично запаянной в пуле. Аура будто бы сжалась, отхлынув от правой руки.

Однако я, не особо раздумывая, зарядил синь-камнем полный барабан.

— Думаешь, управишься? Доводилось стрелять-то?

— Потренироваться бы, конечно, — вздохнул я. — Штука на вид убойная. И патроны, кажется, винтовочные.

— Они самые. Мелкий калибр в экспедициях в Сайберию вообще не в чести, — усмехнулся Демьян. — Но Аскольд, к примеру, неплохо с этим револьвером обращался, даром что костоправ. Смотри, не посрами честь отца.

— Постараюсь, — криво усмехнулся я.

Взгляд мой упал на кожаную кобуру и портупеи, судя по конструкции, предназначенные для её скрытного крепежа, под мышкой. Один из ремней к тому же представлял собой патронташ с дюжиной ячеек.

Отлично! Тоже сгодится.

— Так вот о каких козырях ты говорил, Демьян?