Одержимый

Рихтел Мэтт

— У меня будет время подойти к карточным столам?

— Большая ошибка, — вставил Яблочко. — В крэпсе [46] вероятность выигрыша выше.

— Нет, если не давать волю эмоциям. Учитывать человеческий фактор. А какова вероятность того, что я уйду с прибылью?

Яблочко широко улыбнулся. Нашел родственную душу.

— Давай на практике оценим, кто добьется большего успеха… при условии, что ты оставишь свой потенциальный проигрыш мне на хранение. В запечатанном конверте. Тогда у тебя не будет искушения отдать его дилеру за столом для блек-джека.

46

Крэпс —

игра в кости, в российских казино встречается гораздо реже, чем на Западе.

Я не верил своим ушам. Никогда не слышал, чтобы Яблочко так говорил… да еще в столь неподходящий момент. Пришлось вмешаться, напомнить, что мы должны отслеживать перемещение ноутбука. Идею я раньше изложил Яблочку, а теперь Майк сказал, что решил все технические вопросы.

— Даже если я не смогу вернуться сюда, не упускай его из виду, — попросил я Майка.

Десять минут спустя я ехал на юго-восток.

Мне не терпелось увидеть Энни, но при этом меня разбирали недоумение и злость. Я всегда знал, что у нее есть темная сторона, она проявилась, когда я сломал стул или когда она с головой уходила в работу. Может, я недооценивал эту темную сторону? Нет. Должно быть, с ней случилось что-то ужасное. Энни требовалась моя помощь, и в самом скором времени она могла ее получить.

Добавляли неопределенности и мысли об Эрин. Казалось, она сильная, и однако, в глаза бросались ее уязвимость и простодушие. Но при этом она выжила при взрыве, а раньше участвовала в поджоге. И толстомясая домоправительница Саймона Андерсона сказала, что видела женщину-электрика, которая возилась с проводкой.

Зазвонил мобильник.

— Ты близко, Черепашка?

— Меньше чем через час буду у тебя.

Энни объяснила, как проехать к кондоминиуму на южной окраине города. Я пытался сосредоточиться, но слышал только ее голос. Наслаждался им. Все еще не мог поверить, что он принадлежит этому миру.

— Ты готов?

— Могу поспорить, ты более страстная, чем раньше, когда была мертвой.

Этот смех!

— Поторопись. Времени у нас немного.

Я попросил ее сказать, что происходит, она ответила, что сейчас у нее есть кое-какие важные дела и объяснит она все после моего прибытия.

— Натаниэль, ты и представить себе не можешь, какую я должна рассказать тебе историю.

Глава 48

Время близилось к полудню, я ощущал жару, несмотря на то что в кабине кондиционер работал на полную мощность. После бессонной ночи чувствовал себя разбитым, меня то и дело прошибал пот. Попытался заставить себя перестать думать и включил радиоприемник, с тем чтобы как-то отвлечься.

«— …все это показывает, что даже все деньги мира не могут сделать тебя счастливым.

— Спасибо за звонок. Действительно, это похоже на урок… урок, который каждый американец должен усвоить раз и навсегда. Самоубийство Эда Гейверсона доказывает, что нельзя. Ставить. Знак. Равенства. Между. Богатством. И. Счастьем. Этот человек не один раз признавался самым богатым американцем. Он владел домами, автомашинами, яхтами и все равно пустил себе пулю в лоб. Люди, послушайте меня, в вашей власти быть счастливыми или несчастными. Депрессия, неуравновешенность, все такое… это может случиться с каждым. Но вы, так же как и самый богатый человек Америки, можете увидеть проблему и попытаться ее разрешить. Ладно, продолжим разговор о том, что волнует сегодня простых американцев. Я — ваш

ведущий Роджер Темплтон. У нас звонок.

— Вы страдаете от артрита?..»

Эд Гейверсон, глава «Дитсофт», одной из крупнейших компаний программного обеспечения, мертв. Один из ближайших друзей Гленна Киндла покончил с собой. Вот на что намекала Диана, секретарь Гленна.

Я повернул ручку настройки в поисках другой станции… чтобы получить информацию. Но нашел только статические помехи. Так что мучающий меня вопрос остался без ответа: Гейверсон застрелился сам или кто-то еще нажал на спусковой крючок?

Я свернул в Боулдер-Сити. Миновал скромный торгово-деловой центр, добрался до практически пустующего кондоминиума. Въехал на автомобильную стоянку потный, мрачный, снедаемый любопытством, взволнованный. Тем не менее помнящий о мелочах. Порылся в своих запасах в надежде найти мятные пастилки, освежающие дыхание, или хотя бы жевательную резинку. Не нашел, так что отправил в рот пригоршню «Ред хотс». Может, леденцы убьют запах кофе и нервов?

Я посмотрел в зеркало заднего обзора на отражение покрасневших глаз и висков, более длинных, чем я помнил. Мелькнула мысль: а не вернуться ли в город, чтобы подстричься?

Но через несколько мгновений я уже стоял перед дверью. Ее дверью. Дверью Энни. Я сорвал цветок с соседней клумбы и, зажав его в мокрой от пота руке, постучал. Нет ответа. Позвонил. Нет ответа. Постучал вновь, и наконец дверь открылась. Я забыл обо всем.

Смотрел на женщину с песочно-светлыми волосами. Она могла бы быть сестрой Энни, волосы чуть светлее, щеки — пухлее и скорее синие, чем карие глаза.

— Извини, что долго не открывала, — сказала она. — Хотела, чтобы ты увидел меня красивой.

Я выронил цветок, прижал ее к себе и почувствовал, как она обнимает меня нежными, хрупкими руками.

До этого момента я не мог до конца поверить, что она жива. Даже после того, как услышал ее голос. И пусть в точности она не выглядела той женщиной, которую я помнил, сомнений у меня не осталось. Я обнимал Энни, а она — меня. Обнимал, может, излишне крепко.

— Ты стал профессиональным борцом, — прошептала она и рассмеялась.

Подняла руки к моей голове, пробежалась по волосам. Как и раньше.

— Ты привез ноутбук?

Я не хотел выпускать ее из объятий — из боязни, что больше мне обнять ее не удастся. Или, того хуже, окажется, что все это мне причудилось. Что происходящее — современный вариант «Алисы в Стране чудес» и малейшее движение приведет к возвращению в реальный мир. Но Энни в конце концов выскользнула из моих рук.

— Ты привез ноутбук? — повторила она.

Я смотрел на нее в полном недоумении. О чем она говорила? В такой-то момент? Я пожал плечами, стараясь понять, о чем она.

— Как ты и просила.

— Извини. — Она опустила глаза, откашлялась. — Взяла меня за руку: — Черепашка, ты помнишь тот день на набережной?

Я не мог оторвать глаз от ее лица. Оно стало старше, несомненно, больше, чем на четыре года. К прожитым годам прибавилось воздействие невероятного стресса. И кое-что еще… хирургия.

Припухлость, на которую я обратил внимание, являла собой попытку смягчить ее лицо. Лоб стал выше. Она носила контактные линзы, которые изменили цвет глаз. Все говорило за то, что с Энни поработал профессионал, стараниями которого выглядела она теперь другим человеком, хотя ее внешность не претерпела радикальных изменений. Я прилагал все силы к тому, чтобы замеченное мною не отразилось на моем лице.