Одержимый

Джеймс Питер

Но в этот раз она взглянула вверх и увидела мужчину, которого убежденно считала Лайамом Нисоном (он всегда платил наличными, поэтому она не могла узнать его имя из кредитной карты). Он улыбался ей. На нем была желтая рубашка поло, застегнутая на все пуговицы, и коричневый пиджак от Армани.

– Привет, Трейси, – как обычно, сказал он.

И как обычно, она покраснела. Люди иногда обращались к ней по имени – его легко можно было прочесть на ее нагрудном бедже, – но у этого мужчины был такой голос… Красивый

голос с безукоризненным английским выговором. «Трейси» в устах этого человека звучало совсем по-особенному. У нее неожиданно вылетело из головы, англичанин Лайам Нисон или американец.

– Собираюсь сделать настоящий крабовый суп, – сказал мужчина и показал рукой на невероятно ровный, будто по линейке выверенный ряд упаковок, лежащих на конвейере начиная с таблички «Следующий покупатель». – Это для моей девушки.

Ему понравилось, как она кивнула в ответ, – она считала само собой разумеющимся, что у него есть девушка и он не жалкий одиночка, пытающийся завязать знакомство. Он почувствовал себя хорошо, когда сказал, что у него есть девушка. Он ощутил себя нормальным человеческим существом.

– Вы когда-нибудь ели крабовый суп? – спросил он.

Трейси сморщила нос и нажала кнопку, приводящую конвейер в движение.

– Я не очень люблю крабов – они страшные.

– Моя мать тоже не любила крабов. Она их ненавидела. Не позволяла их покупать. Даже в виде консервов.

– Я могу есть крабовую пасту, – сказала Трейси. – В сандвичах.

Первой на кассу прибыла большая бутыль свежевыжатого апельсинового сока. Трейси поднесла ее к устройству считывания штрихового кода, протянула Томасу Ламарку несколько пластиковых пакетов, затем пробила четыре авокадо и упаковку выращенных в Англии помидоров.

– Английские помидоры самые лучшие, – сказал он. – Некоторые импортные помидоры подвергают воздействию радиации, чтобы убить микробы. Вы об этом знали?

Трейси покачала головой.

– С радиацией нужно обращаться очень осторожно. Она может плохо влиять на гены. Вас беспокоит радиация, Трейси?

Девушка с опаской взглянула вверх, будто проверяя, не облучают ли ее радиацией с помощью какого-нибудь спрятанного устройства.

– Я тоже люблю английские помидоры, – сказала она.

Следующими были крабы. Она не видела их под белой непрозрачной крышкой контейнера, но все равно ее передернуло, когда она подносила к сканеру мокрую этикетку, которую наклеивали в рыбном отделе.

Томас наблюдал за кассиршей. Ему было жаль ее. Внешностью и поведением она напоминала ему его девушку, которая была у него в Высшей медицинской школе. Лиз. Он помнил, как неловко он себя чувствовал, когда привел Лиз домой, чтобы познакомить с матерью, и как мать заставила его понять, что она ему не пара.

Да, она была ему не пара. Худышка с тонкими светлыми волосами и симпатичным, но пустым лицом.

Ее очень портили зубы – они были неровные, и она не слишком хорошо за ними ухаживала. В последнюю неделю их общения он увидел затяжку у нее на колготках. А за неделю до этого заметил, что у ее блузки грязный воротник.

– Вы знаете, что Кора Барстридж умерла?

– Кто?

– Актриса. Кора Барстридж. Об этом писали утренние газеты.

Трейси покачала головой в знак того, что ей об этом ничего не известно, поднесла к сканеру картонку с яйцами, полученными от кур с деревенских птичников, затем склонила голову набок и приоткрыла рот.

– Это та, которая в понедельник получила награду?

– Да, награду Британской академии кино и телевидения.

– А, тогда знаю. Так она умерла. Жаль. – У нее вырвался смешок. – Не очень-то это справедливо – получить награду и тут же умереть.

За яйцами последовали четыре манго.

– Вам нравятся фильмы Глории Ламарк?

– Кого?

– Глории Ламарк, – тихо повторил Томас.

– Никогда о ней не слышала, – сказала девушка.

Она в молчании пробила оставшиеся продукты, затем помогла сложить их в пакет. К ее удивлению, мужчина протянул ей кредитную карту. На ней стояло имя: Теренс Джоэль.

В то время как она ждала, пока распечатается чек, Томас вынул из кармана монету и подбросил ее.

– Орел или решка? – спросил он.

Трейси удивленно посмотрела на него, затем пожала плечами и сказала:

– Решка.

Он выложил монету на запястье и посмотрел на нее. Решка. Он положил монету обратно в карман.

– Вам повезло, милая. Сегодня у вас счастливый день!

Он вынул из кармана узкий белый конверт и отдал его девушке.

– Возьмите. Отложите пока. Потом откроете.

Трейси смущенно взяла конверт и положила его на полку под кассой.

– Ч-что это?

– Откроете попозже и увидите.

Томас подписал чек, сложил продукты в тележку и покатил ее к выходу.

Трейси провожала его взглядом. Никто пока не подходил к ее кассе и не мешал делать это. Теренс Джоэль. Не Лайам Нисон. Что в конверте? Мужчина стоял на тротуаре с пластиковыми пакетами в руках и махал рукой такси.

«У Лайама Нисона, наверное, был бы личный водитель», – подумала Трейси.

Она посмотрела через плечо на торговый зал. Никто не шел к кассе и не обращал на нее внимания. Такси отъехало. Она посмотрела на конверт. На нем от руки было написано ее имя.

Трейси открыла конверт и обнаружила в нем четыре пятидесятифунтовых банкнота и записку без подписи, на простой бумаге, в которой говорилось:

«Спасибо за то, что всегда мне приветливо улыбались – с вашей стороны это добрый поступок. Это для вас, купите себе что-нибудь. В мире недостаточно доброты».