Одержимый

Мещанкин Николай

Баниши сидел, глядя в темноту, выгадывая хотя бы еще минуту покоя. Может, обойдется? Вчера удары не были достаточно сильными, скорее, беспокоящее давление. Раздражающие, выматывающие, но по-настоящему не опасные. Двое дежурящих сейчас магов в принципе вполне с ними справятся. Хотя Гуграйт явно торопится...

Новый толчок, и вопль - долгий, пронзительный...

Магистр сам не понял, как оказался снаружи. До боли режущий воспаленные глаза солнечный свет, руки складываются в защитное плетение, внутри бьется набранная сила. Но почему он не чувствует прорыва?

–

Где?!

– А?
– Молодой офицер, судя по нашивкам, младший рыцарь Белого Братства, раздраженно обернулся, но, узнав Баниши, вытянулся, отдал честь.
– Что?

Снова крик, полный боли, вроде бы женский.

– Что это?!

– А, это...
– Офицер неуверенно улыбнулся - У нас еще пленные остались, ну и... Все равно ведь...
– Офицер не договорил, лишь пожал плечами.
– Ребятам же надо развеяться.

– Развеяться?!
– Накопленное напряжение требовало выхода.
– Развеяться?!! А тихо это никак нельзя было сделать?! Немедленно прекратить этот шум!

– Есть!
– Офицер козырнул и бросился прочь.

– Стой!
– Баниши покусал губу. Неожиданная мысль, но, возможно, единственный шанс на спасение. Рискованно, очень рискованно, но в их положении...
– Пленных больше не трогать. И паладина Гойла ко мне.

* * *

– Почему ты их пропустил? Кен молчал, потупив голову.

– Ну же, Кен!
– Крайт перестал ходить, остановился перед Кеном.
– Хватит ноги рассматривать Объясни-ка мне. Ты когда-то с жаром рассказывал, какие ужасы творят Белые Братья, а теперь взял и отпустил их. Почему? Ведь была причина?

– Да, Гунга Крайт, - Кен поднял взгляд, - была. Они прикрывались нашими людьми. Женщинами, детьми. Мы не могли бить. Мы бы попали по ним тоже.

– Я так и думал.
– Крайт качнулся на носках.
– Демоны раздери, я так и думал!
– Крайт снова заходил, заложив руки за спину.
– Но это же бессмысленно, Кен. Ты думаешь, ты их спас? Никого ты не спас! Они же все равно их убьют. Не сейчас, так позже. Ты отпустил убийц и никого не спас!

– Я знаю.
– Кен кивнул.
– И все равно они живы. А пока они живы, у них есть надежда. Это все, что у них есть, и не я отниму у них эту малость. Даже если хоть один из них выживет, этого будет достаточно.

– Да?
– Крайт саркастически поднял брови.
– И ради возможности выжить для одного ты отпустил две тысячи Братьев? А ты посчитал, скольких еще они убьют? Стоит ли жизнь одного столько?

– Не мне судить, чья жизнь чего стоит, - упрямо сказал Кен.
– После того похода на Ящериц я поклялся, что ни одна женщина, ни один ребенок больше не умрут от моей руки, и клятву сдержу.

– Мой джаху стал философом. Забавно.
– Крайт посмотрел на мрачно молчащего Кена, хмыкнул.
– Ладно. Сейчас надо решать, что делать дальше.
– Крайт устало вздохнул, потер виски, - Своих тяжелораненых Братья добили. Но раненые у них все равно есть. И лошадей у них осталось не так уж много. Если постараться, может, еще догоним до того, как они с Тледи-Угу соединятся.

– А ты, - Крайт обернулся к Кену, - займись-ка очисткой лесов. Там

сейчас полно кифтян бродит. Надо с ними кончать, пока они у нас в тылу вместе не собрались.

* * *

– До чего же мерзкий городишко!
– Гринхельд отвернулся от окна снятой ими в гостинице комнаты, сквозь которое открывался вид на заполненную торговыми рядами площадь, сплюнул.
– Отвратительный. Одни жулики.
– Гринхельд посмотрел на сжавшегося в углу пойманного им карманника, - У-у, урод. Повесить бы тебя! Понимаешь? Не понимаешь? Вот!
– Гринхельд показал международно-понятными жестами процесс.
– Теперь понимаешь?

Невзрачный человечек сжался еще больше, обернулся к занимавшемуся с ним колдуну, что-то быстро затараторил.

– Господин полковник, прошу вас.
– Колдун оторвался от своих записей.
– Вы нас отвлекаете. У нас только-только начало что-то получаться. Не пугайте его, пожалуйста.

– Что он лопочет?
– Гринхельд продолжал буравить пленника взглядом.

– Говорит, что он выполнял указание каких-то девяти. Я еще плохо понимаю их язык, но он вроде как государственный служащий, и его нельзя убивать.

– Ага. Сборщик налогов, наверное, - саркастически сказал Гринхельд.

Дежурящий у двери детина хохотнул и погрозил пленнику кулаком.

– Послушайте, дорогой полковник, - отозвался с кровати Зейенгольц.
– Если вам нечем заняться, то хотя бы другим не мешайте. Сходите погуляйте, что ли.

– Не хочу я гулять!
– Гринхельд с грохотом подвинул стул, сел, налил себе в стакан вина.

– Почему?
– Без всякого интереса спросил Зейенгольц.

– Не нравится мне здесь.
– Полковник глотнул вина, скривился.
– Фу, гадость. Тошнит меня уже от этого городишки. Одни бездельники да воры.

Зейенгольц вздохнул. Ему здесь тоже не нравилось, хотя и по другой причине. Шагнув сквозь портал, он вдруг почти перестал ощущать Фобса, оставшись, таким образом, без магических сил. Эта неожиданная потеря столь привычного могущества заставляла его чувствовать себя беспомощным и уязвимым, а то, что Шеридар со своим демоньяком сил не утратили, видимо, из-за обращения фон Штаха к Некротосу, успокаивало мало. Канал к Демону пробить можно, но вряд ли фон Штах сделает такое одолжение и ему.

– Мы торчим здесь уже месяц, а так ничего и не выяснили, - Гринхельд встал, нервно прошелся по комнате.
– Мы даром тратим время.

– Вы хотите что-то предложить?
– Все это Зейенгольц слышал уже много раз, по разговор помогал как-то скоротать время.

– Нет. То есть, да. Уходить отсюда надо!

– Но полковник.
– Зейенгольц сел на кровати.
– Куда нам идти? На восток, на юг, на запад? Куда? Мы сможем узнать это у аборигенов, лишь научившись говорить на их языке. Этим мы сейчас и занимаемся, - первожрец кивнул на бубнивших что-то в углу колдуна и карманника

– Я понимаю.
– Гринхельд кивнул, помолчал.
– И все равно. Не по себе мне здесь. Такое чувство, словно постоянно кто-то в затылок смотрит.
– Полковник сел за стол и принялся мрачно глядеть в угол.